Написал большую петицию, в которой указал, в связи с появлением новых типов вооружения, собирать на заводе «Дар». Сделать дробовик было проще, как не странно, чем штуцер. Узким местом в дробовиках стала механика — вот ее отписал делать в Вавчуге, там на ней уже собаку съели. 4 тысячи направляющих с механикой влезут в одну телегу, а уж с литьем и проточкой ствола и барабана Тула справиться. Как и со сборкой, благо бригада помощников из Вавчуга все еще передавала Туле передовой опыт.
Понимаю, что логистика выходит сумасшедшая — но куда деваться? Сидели с управляющим и решали, как будем выкручиваться. Дары желательно производить не вместо, а вместе со штуцерами — тогда, даже если не доберем до 80 тысяч, сможем убедительно спихнуть все на сложности нового вооружения.
Рабочих завода было жаль. Но безоружных солдат жаль еще больше. Ничего, прорвемся.
Вот со снарядами и капсулами зарядов в Туле было все гораздо лучше. Тут традиционно хорошо с пороховыми мельницами, а после того, как новые веяния допустили в цеха фасовки женщин — продукция пошла потоком. По началу, сплошь бракованная, но за полгода выпуск наладили, и теперь не успевали подвозить бумагу, а ящики боеприпасов лежали опасными грудами. Велел организовывать несколько складов вне завода и города, с охраной и учетом, словом, как в Вавчуге — благо, тут все руководство понимало, о чем речь.
Кроме снарядов к гладкостволам фрегатов — Тула уже выпускала снаряды под нарезные орудия, на которые планировали перевооружить флот. Вот только шимозу никто, кроме Вавчуга не производил. И производить пока не будет. Посему, снаряды Тула делала с начинкой из желтого пороха, у него эффективность в три раза выше, чем у дымных собратьев, хотя, конечно, заметно ниже, чем у шимозы. И как метательное вещество желтый порох не годиться, слишком взрывной у него характер. Ничего, есть у меня иная задумка. Подкорректировал чертежи снаряда — теперь, засыпая заряд в камеру снаряда — будем оставлять осевую пустоту под детонатор, ограниченную бумажной трубочкой, до самого дна. Треть этой пустоты займет детонатор, а под него можно будет вкладывать капсулы с различной гадостью. Пока, на роль гадости претендовал только фосфор в свинцовой капсуле — а дальше будет видно. Оговорили с мастерами конструктив капсулы — жаль только, снаряд у нас маловат, больше 50 грамм фосфора не влезет. Ну, сколько влезет. Всяко веселей супостат гореть будет. Заказал изготовление нескольких железных форм под капсулы, для литья свинца, и чтоб к моему отъезду из Тулы были готовы.
Плодотворно поработали. Даже Тая не сидела на месте, о объезжала с половиной морпехов город и предместья, собирая новых абитуриенток, а Ермолай пропадал с секретчиками завода — там, как выяснилось, было не паханное поле работы. Еще и заросшее сорняками.
Покидали Тулу со сложными чувствами — постоянно казалось, что забыли нечто важное. Но, судя по всему — коли во все вникнуть да решить, буду в Константинополе аккурат следующей зимой. Петр такого точно не поймет.
На прощание собрал большое совещание заводчан и городской администрации, предварительно посидев вечером с воеводой за чаркой вина. Может по этому, на собрании был несколько груб — а нечего им было друг на друга кивать! Почему обязательно должен приходить дядя со стороны и решать их вопросы?! Может этот дядя не один придет, а вместе с заточенным колом, или пеньковой подружкой. Вот дождутся Петра с ревизией …
Под полозья саней стелился со скрипом воронежский тракт, наезженный селитряными караванами. Ведь, как не странно, больше всего производили селитры именно под Воронежем — даже думал одно время набивать снаряды там, но пока нет сил, строить еще несколько сборочных линий, пусть возят селитру в Тулу и Липки.
Более трех сотен километров до Воронежа и чуть менее до Липок. И где-то там, на тракте, идет мой корпус. Ждал встречи с нетерпением.
Встретились через день, после нашего отъезда из Тулы. Вначале вокруг наших саней прогарцевали несколько драгун, молодцевато отдав честь — дурные привычки, как известно, перенимаются первыми. Затем была довольно долгая пауза, и уже ближе к вечеру наши сани заскользили мимо длинного обоза, полного людей и вещей. Уже к середине обоза охрип отвечать на приветствия и только кивал, бог с ними, пусть думают, что загордился — но у них там более тысячи глоток, а у меня одна, да еще и сорванная совещаниями в Туле.
В первый лагерь, въехали практически одновременно с головой обоза, и тут уже одними кивками головой отделаться не удалось. И чего они так радуются? Можно подумать, Петр собственной персоной приехал. Подбодрил напутственной речью, что корпусу осталось десять дней до зимних квартир, и позади, идут еще обозы снабжения — так что, держитесь, чуток осталось.
Аналогично взбадривал остальные лагеря, через которые мы проезжали.
