Отойдя от шока отсутствия вигвамов и медведей — горячие итальянцы начали задавать вопросы а где тогда их каменные хоромы и выездные экипажи. Пришлось проводить разъяснительные беседы, срывая голос и размахивая руками — по иному этот контингент не понимал. Насколько все же проще было с индейцами. Но эту простоту взял на себя Боцман. Особенно после того, как разъяснил ему подробно перспективы «земляного яблока». Обещал ему урожайность в два раза больше привычной репы, а вкус даже лучше, коли правильно приготовить. Пожертвовал пятком клубней для посева, из самых проросших — отварили картохи с лучком и солеными грибочками. Под водочку. Боцман обещал взять дело под личный контроль. Доброго пути.
Тем временем, южные гости нашего города окончательно оклемались от «страшного» путешествия. Пришлось немедленно занять их работой. Самое первое и безотказное средство, что пришло на ум — готовим подарки для государя. И от того, какими они будут — вся их дальнейшая жизнь зависит.
Вот! Совсем другое дело! Правда, теперь меня доставали другими жалобами — нет того, нет этого. Кожа у нас, видите ли, выделана плохо, из нее ничего стоящего сделать нельзя. Ну, так учите как надо! Кто тут мастера? Дерево вам не такое? Идите … вслед за скорняжниками. И, кстати, времени у вас только до того, как встанет зимник!
Что хорошо в южном темпераменте — работают они не менее споро, чем ругаются. Главное направить эту реку кипучей энергии в нужную сторону.
Строители рисовали здоровый альбом видов нового города, всех, кто мало-мальски подходил им для задумок — привлекли для создания макетов. Скульптор один долго возмущался, что для него эти поделки не по мастерству — предложил ему слепить небольшой макет коней Клодта. Почему именно их? Сложно сказать. Это одна из жемчужин моего города, и пока меня не прибили, хотелось бы убедиться, что жемчужина не будет фальшивой.
С этими скульптурами вообще не простая история, в моем времени приключилась. Как собственно и с мостом, на котором они стояли. Этот мост через Фонтанку строили как пограничный. Да, да — именно по Фонтанке проходила граница Петербурга в далеком, но еще не наступившем 1715 году. Мост строили солдаты, из батальона подполковника Аничкова. С тех пор так мост и называют — Аничков мост. Выстроили мост из дерева, длиной в три раза больше, чем существующий в мое время — чтоб мост перекрыл не только реку, но и болотистые ее берега. Более того — мост был разводным, не только для того, чтоб пропускать корабли с высокими мачтами, но еще и для того, чтоб разводить его на ночь, мешая волкам из лесу бегать по городу. И это не шутка.
На мосту стоял пограничный шлагбаум, где и собирали въездные пошлины — деньгами и камнями. Все же, организовано строительство города, особенно снабжение его стройматериалом, было отвратительно. Ну да это поправимо.
Впрочем, возвращаясь к мосту, можно добавить, что перестраивали его множество раз, за почти полторы сотни лет он успел поменять несколько видов, одеться в камень, укоротиться и потерять разводной участок, так как давно перестал быть пограничным. Зато обзавелся статуями. Правда, первоначально кони Клодта выглядели несколько иначе и предназначались для набережной, напротив академии художеств. Но туда привезли сфинксов, прямо из Египта. Кстати, хорошо, что вспомнил — надо будет выцыганить у осман достояние фараонов, под шумок строительства Суэца. Может и пирамиду попросить? Тогда точно все будут дивиться на восьмое чудо света — как эти русские умудряться перетащить около пяти миллионов тон каменных блоков на три тысячи километров. Всего то около семи тысяч ходок Апостолов. А если их десяток работать будет — то за 350 лет легко уложатся. И ведь никому не объяснить значение волшебного слова «халява».
Впрочем, опять отвлекся. Скульптуры коней ведомых юношами установили на мосту в гипсовом варианте. На следующий год скульптор обязался отлить скульптуры в бронзе — и таки отлил. Но по указанию Николая I, скульптуры подарили прусскому Фридриху-Вельгельму. Получив от него, в качестве ответного жеста пару изваяний Славы для Конногвардейского бульвара. Вторая попытка Клодта закончилась аналогично — на этот раз бронзовых коней подарили королю Сицилии Фердинанду. На третий раз Петр Карлович решил не рисковать, и сделал неразрывную смысловую серию — «Покорение коня человеком». Раздавать ее по частям станет неправильно, а отдать все четыре статуи — жаба задушит. Так и обзавелся Аничков мост скульптурной группой. Как писал Блок:
Впрочем, писал о конях не только Блок. Более того, писали и на самих конях, практически сразу, после их установки — на крупе одного из коней появились четыре строчки:
