Облазил полевое орудие. Плохо. Будет еще одна большая стирка на заводе. Мало того, что щиток хлипкий, так еще и руки к железу примерзают. Что? Деревянных накладок было не догадаться сделать? Механизм откатника открыт, смазка на морозе стала никакая. Это мы еще стрелять не начали! А ведь начну сейчас.
Перешел к боевой двуколке, это уже ротный уровень. Они так и шли строем — капральство, за ним телега капральства, потом еще три такие группки, затем ротная кухня и боевая двуколка с картечницей. 10 лошадей на роту, четыре телеги, кухня и легкая артиллерия. Все, как и задумывалось. Вот только исполнение …
Покрутил картечницу на опорном шесте. Заглянул в зарядные ящики. Три барабана? Мдя. Крохоборы. В остальном — ничего нового, все тот же механизм Дара, только удлинили ствол. Попробуем.
Перешел к телегам. Вроде все и по задумке, колеса, брезентовый верх на дугах. Внутри поперечные рундуки под снаряжение и припасы. Вот только схема двуколки для тяжелой телеги явно не удалась. Солдаты, видно невооруженным глазом, опасаются всем капральством лезть в телегу. Перевешивает она, как качели. Похоже, за лошадей опасаются. Сел на рундук. Задумался. Потом вскочил, проверил, что в рундуках. Как и предположил — фиг с маслом. Загружать по-походному мое творение явно опасаются.
Стоит заметить, что все мои осмотры сопровождала стайка офицеров. Мне бодро рассказывали, как все замечательно, а по поводу техники еще и пояснения давали, как все работает. Мне! Пояснения! Приятно конечно. Жаль только, что так бравурно у них все.
Обтирая руки ветошью, после ковыряния в ступицах колес, обратился к Вейде.
— Ладно, Адам Адамович. Давайте на стрельбы посмотрим. Покажите, чему орлы ваши обучились.
Пришлось лезть на лошадь. Зато быстрее всех домчали до излучины, где и назначены были стрельбы. Даже мишени расставили на грубо связанных треногах.
Было время засечь скорость изготовления полковых пушек к стрельбе.
Долго. Очень долго. Для начала, четверка лошадей нехотя вытащила на поле орудие, затем расчет, не торопясь, начал распрягать лошадей. Потом они скинули сошки с зарядного ящика и начали вручную ворочать орудие на позицию. Дальше моя психика не вынесла — повернулся к полковнику-артиллеристу, из «старой гвардии» Вейде.
— И как это понимать, полковник?
В ответ детски-обиженный взгляд и дурацкий ответ.
Как же так? На лошадях же такие красивые попоны, артиллеристы все делают, чуть ли не строевым шагом, а начальству еще и не нравиться …
Похоже, наш караван задержится тут надолго.
Велел кликнуть пушкарей. Собрал всех, вместе с полковником, в кружок. Предложил им представить, что вот тут и там наш полк выходит из лесу а вооон там, у излучины, уже стоит противник. Трубят трубы, бьют барабаны, и шеренги шведов, ну пусть будут шведы, уже пошли навстречу лихорадочно перестраивающимся колоннам полка. А артиллерия шла сзади, и из леса выкатиться, когда до противника будет рукой подать. И что? Так и будем танцевать строевые па? Если воображения не хватает всю эту картину представить — могу завтра назначить ученья, где все это вживую увидите. А по полкам передам, что ученья проводим потому, как артиллеристы представить в уме картину не могут…. Можете? Ну, тогда сами понимать должны — сомнут вас, и это бы еще ладно, дуракам туда и дорога, но вы ни разу пальнуть не сдюжите и полк свой подведете — вот что страшно. Как надо? … Вот это и будем тренировать. Общая мысль — упряжкой выходите на позицию, упряжкой же и орудие разворачиваете. Никакого распрягания лошадей, вон тот стопор выдергиваете и возница лошадей в упряжи отгоняет за линию поражения, или просто подальше. Расчет тем временем разводит сошники и доворачивает орудие. Заряжающие чтоб уже с картузами наизготовку стояли! Давайте еще раз. Запрягайте, заезжайте в лес и покажите, как меня поняли.
Поняли раза с четвертого. Полковнику велел всех артиллеристов гонять именно по такой схеме. Проверю.
Только через часа полтора дело до стрельб дошло. Замерз как собака. Одним пушкарям хорошо, от них пар шел. Ну, еще может моей меланхоличной кобыле.
У опушки уже давно костерки разложили. Офицеры, и отобранные на стрельбы части, с комфортом представление смотрят. Бездельники.
Стреляли плохо. Мои флотские пушкари на волнении и то лучше стреляют. Как говорил мой знакомый — все плохо.
Закурил. Пошел к костру, ведя в поводу свое пыточное приспособление.
— Что же, Адам Адамович, выходит? Заводы наши дни и ночи напролет работают, сил не жалея. Государь из казны все что можно на ваше снаряжение изыскивает, другие дела забросив. Хлеб в голодный год на корпус собрали. И чем солдаты это доверие оправдали? Чем, вас спрашиваю?!
Голос сам собой набирал громкость. Пришлось даже одернуть себя — негоже при подчиненных.
— Извольте, генерал, пройти со мной.
Отвел Вейде в сторонку и отвел душу. За все. За накопившуюся усталость, за вечное безденежье, за упертость ….
Назначил на вечер штабные ученья, потом взгромоздился на пыточное устройство и отбыл к выделенному мне домику. Не готов корпус к войне! Плохо то все как.
