Действия истории разворачиваются в Санкт-Петербурге, куда вместе с коллегами из провинциального города прибывает девушка Лера на трехдневные каникулы. Волею случая Лера знакомится с актером Алексеем Демидовым. Вот и принц есть, и даже фея-крестная, да только Золушка в сказки уже не верит.
Глава 1
...Возвращалась назад в настоящее я с большим трудом. Сначала вернулась боль. Она раскаленным прутом пронзила мою бедную несчастную голову от затылка до лба и растеклась жидким металлом по всей черепной коробке, пульсируя в такт какой-то дикой мелодии.
Потом вернулся слух. Лучше бы он еще погулял. В блаженную тишину небытия ворвался жуткий шум, добавляя к уже имеющейся боли неповторимые ощущения. Какофония звуков была душераздирающей. Шум проезжающих машин, голоса людей... Один, особенно визгливый ввинчивался в мозг с особой нежностью. Слов разобрать я не могла, но даже звука хватило, чтобы у меня появилось дикое желание перекрыть этой тетке кислород, тем самым заткнув ее хоть на несколько минут.
Я решила посмотреть на будущую жертву своих убийственных планов и попыталась разлепить глаза. Лучше бы я этого не делала! Яркий свет еще одним мечом боли прошиб мою многострадальную черепушку теперь уже в обратном направлении ото лба к затылку. Я со стоном снова закрыла глаза. Две боли смешавшись где-то в середине моего мозга, вызвав одну единственную мысль: «Пристрелите меня». И кто-то в ответ мне сказал с легкой усмешкой:
- Ну, зачем же так радикально?
Видимо я сказала это вслух. Я еще раз попробовала открыть глаза. Получилось. И даже уже не с такими последствиями. Но перед глазами всё плыло, качалось и вертелось. Острый приступ тошноты заставил меня резко сесть, и все-таки мой легкий завтрак, состоявший из чашки кофе и бутерброда, решил покинуть меня, не успев даже осесть на дне желудка.
- Добейте меня из жалости...
Повторила я, и мир в очередной раз качнулся, а земля как-то стремительно стала удаляться от меня. И только тепло рук на спине и под коленями дали мне понять, что это не душа покинула мое бренное тело, а кто-то взял меня на руки. Чтобы не выкинуть вслед за завтраком еще и желудок, который, похоже, решил догнать беглеца за пределами моего организма, я снова закрыла глаза. Фуф... стало немного легче. И важный орган пищеварительной системы решил все-таки еще чуть-чуть побыть в составе моего изрядно потрепанного тела, остановив погоню где-то в районе горла.
- Конечно, - мягко, но с той же усмешкой в голосе, ответили мне, - вот только доктор посмотрит и вынесет свой вердикт. А там либо морг, либо вам еще придется осчастливить землю своим присутствием.
И я снова вырубилась...
Второе пришествие меня на землю далось значительно легче. То ли это от чего-то холодного на голове, то ли второй раз всегда легче первого, но очнулась я уже не от боли (она, конечно, осталась, но была уже вполне терпимой), а от прохладных касаний висков, затылка, и лба чьими-то ловкими и профессиональными пальцами.
- Ну, что вам сказать, молодой человек? Спешу вас обрадовать - у девушки таки есть мозг. Это медицински установленный факт, поскольку мы с вами, юноша, наблюдаем его сотрясение средней степени тяжести.
Вот попасть в руки к врачу с еврейским выговором я не мечтала никогда. Из вышесказанного я сделала вывод, что нахожусь в больнице и доставил меня туда какой-то молодой человек, надеюсь это не Дэн, потому что, если это он, то мой медицински установленный мозг эта ходячая язва выест ма-аленькой чайной ложкой. И всю оставшуюся жизнь мне придется терпеть его подколки на эту тему.
- Хорошо бы оставить сие милое создание у нас еще на сутки, чтобы понаблюдать, так сказать, лично за работой этого архиважного органа, но...
- Не надо...
Свой голос я узнала с трудом. Скорее это был не голос, а хрип.
- Ну вот. Деточка таки решила почтить нас своим присутствием. Открывайте глазки, барышня. Меня сильно интересует их цвет. И если он мне понравится, я таки оставлю вас для своей коллекции.
Не размыкая век, я промямлила:
- А какой вам нравится?
- А это зависит от вашего поведения. Открывайте, деточка, открывайте...
Я осторожно приоткрыла один глаз. Мир уже не кружился, и яркий свет не вызывал приступа тошноты. Тогда я открыла и второй, и попыталась сесть, но сразу четыре руки уложили меня назад.
- А вот вставать, барышня, я таки вам бы не советовал. Знаете ли, сегодня дежурит милейшая Марья Степановна, которая так любит свою работу, что заставит вас приобщиться к оной, если вы испортите начищенный лично ей кафель в этом храме чистоты и стерильности.
Голос врача действовал успокаивающе. Я бы даже сказала обезболивающе. Потому что с его болтовней меня по капле оставляла пульсирующая в голове боль.
- Посмотрите на меня, - я перевела взгляд на голос, - сколько пальцев вы видите?
- Восемнадцать...
- Шутить изволите. Это замечательно.
В глаза мне стрельнул луч фонарика.
- Давайте ме-едленно, очень медленно поднимаемся, - еще одни руки помогли мне приподняться, - Ну-с. Как вы себя чувствуете?
- Чувствую... - ответила я, подавляя очередной приступ тошноты.
- Голова болит, кружится? Тошнит? - из голоса врача пропала мягкость и еврейский акцент.
- Угу.