Во второй выпуск альманаха Петербургский прозаик вошли произведения шести авторов: Леонида Петровича Гришина, Елены Владимировны Мошко, Леонида Леонидовича Смирнова, Владимира Павловича Колотенко, Александра Владимировича Пиявского и Валерия Дементьевича Рыжкова.
Книжная ярмарка проходила в городе ежегодно во второй половине мая. Город выделял большое помещение, а оно разбивалось на секции и павильоны, в зависимости от того, кто какую площадь заказывал под свою торговлю книгами. Центр современной литературы совместно с Российским союзом писателей забронировал небольшой павильон, и там писатели и поэты дежурили, продавая свои произведения.
Поэтесса должна была занять место во второй половине дня. Пришла загодя, чтобы осмотреться. Подходила к секциям, листала книги. Ее больше интересовали детские, поскольку она была детской писательницей. Просматривала тексты, иллюстрации. Иногда не могла понять, что изображено на рисунках, но, очевидно, детям это понятно. Ее стихи иллюстрировали дети в Доме творчества. Хотела сравнить, как это делают другие.
Интересовалась также военной литературой. Она родилась за год до войны и пережила тяжесть военных и послевоенных лет вместе со всеми детьми войны. Подошла к секции, где продавались военные книги, мемуары военачальников, повести, рассказы, стала листать. Нахлынули воспоминания.
Война долго откликалась эхом в судьбах людей. Поэтесса помнила, как это эхо калечило людей, в том числе детей, особенно мальчишек, лишало их жизни или делало инвалидами, когда они находили мины, снаряды, гранаты, пытались с ними что-то сделать, а те взрывались в детских руках.
Ей вспомнилось, как в прошлом году, по выражению одного прозаика, к ним пристала француженка, дочь русских эмигрантов, прибывшая на ярмарку от какого-то французского издательства.
– Сейчас во Франции военная тема неинтересна, и поэтому военные книги практически не издаются, – сказала француженка, на что прозаик заметил:
– Человечество прошло такие испытания во время войны, что эта тема будет еще очень долго интересна.
– Что интересного? Все понятно: американцы и мы победили немцев, а коммунистам не дали захватить Европу и установить свой порядок.
– Что-что-что? Что вы сказали? – прозаик изменился в лице.
– Американцы и французы разбили немцев, – повторила француженка. – Коммунисты пытались подчинить себе Европу, но мы с американцами стали этому преградой.
– Подождите-ка! Кто победил фашистов?
– Как кто? Мы, французы и американцы.
– А кто на Рейхстаге флаг поднял? Тоже французы с американцами? Вообще-то Францию Гитлер за две недели оккупировал, а мы, советский народ, четыре года терпели лишения войны. Вы знаете, как это было?
– Это всем известно. Захватив Европу, немцы решили пойти на Москву и начали войну с русскими в июне, поскольку летом тепло. Они, очевидно, не знали, что в России дорог практически нет, и когда подошли к Москве, начались холода, ударил мороз, немцы решили отступить от Москвы.
– Что-что-что?
– Холодно было, мороз, – продолжала француженка, – а немцы зимнее обмундирование не захватили и отступили от Москвы, а на следующий год не захотели уже по холоду драться и пошли на юг, чтобы быстро захватить город вождя коммунистов Сталина, но русские на берегу Волги уперлись. Опять наступила зима, стало холодно. К тому же русские неправильно вели войну, партизанили, коммуникации прерывали. Поэтому Паулюс, чтобы не погибли от мороза люди, решил свою армию, триста тысяч человек, сдать в плен и сам сдался, после чего русские начали наступать. В Европе все думали, что русские дойдут до своей границы и остановятся, а они стали захватывать европейские государства: Польшу, Болгарию, Чехию. Американцы, видя, что коммунисты порабощают свободные страны, высадились у нас в Нормандии, вместе с французами разбили немцев и преградили путь коммунистам к захвату Европы. Так одержали победу мы и американцы.
– Вы понимаете, что говорите? – спросил прозаик. – Вы все путаете и принижаете победу, которую ковали русские. Американцы высадились, когда русские были уже на подступах к Берлину и одержали победу над фашизмом, взяв Берлин.
– Так нас в школе учили, я ничего нового не говорю. Чему во Франции учат, то и говорю. Поэтому у нас неинтересна военная тема для издания.
Поэтесса задумчиво стояла у секции с военной литературой. Русских погибло двадцать семь миллионов, считая всех погибших от пуль, от бомб, от ран, от голода, от холода, от лишений, – и вот так вот взять и принизить победу нашего народа, дескать, они высадились в Нормандии и победили.
Она подошла к секции Центра современной литературы и заняла место у прилавка. В секции напротив обратил на себя внимание плакат военных лет, знакомый с детства: Родина-мать зовет на борьбу с фашистами. И опять нахлынули воспоминания.
