Рисунки А. Карасика.
Посвящаю пионерам Советского Союза
Ночью, по шоссейной дороге, идущей от Луги к Пскову, шел мальчик. Боязливо оглядываясь, он почти бежал. Был уже октябрь. Стояла сырая холодная погода. Несмотря на это, мальчик был бос. Одежда его была испачкана и изорвана в долгих скитаниях. Сквозь дыры виднелось грязное, худое тело… В глазах мальчика застыл испуг.
Кругом, куда ни кинешь взгляд, видны были следы прошедших страшных боев. Тянувшийся вдоль дороги лес изломан, будто его безжалостно терзали и коверкали чьи-то гигантские руки. Поля изрыты воронками от снарядов.
Вот, завалившись набок, стоит походная кухня со сломанным колесом, а неподалеку — пушка с разорванным стволом. Валяются каски, противогазы.
В канаве, вверх колесами, лежит машина. Видно, ее подбили на дороге, а после столкнули в кювет, чтобы не мешала.
Через дорогу выкопан глубокий ров, вбиты в землю толстые рельсы, надолбы. По сторонам тянутся окопы, траншеи… Видно, жестокая здесь была схватка. Беспомощно вытянув голову, лежит убитая лошадь, так и не выпряженная из разбитой повозки. Дыханье спирает противный сладковатый, трупный запах.
А неподалеку, на бугре, неподвижно вздыбились два танка, — с черным ломаным фашистским крестом и советский. Упершись друг в друга, они застыли, словно два быка, сцепившиеся в смертельной схватке. На люке советского танка лежит обгорелый танкист.
Мальчик остановился и посмотрел назад, туда, где остался такой родной и недоступный сейчас Ленинград. Там, на небе, полыхало багрово-красное зарево. В ночной тишине издалека глухо доносились раскаты канонады…
Мальчуган вздрогнул от холода. Ему стало жутко.
Перекинув с руки на руку связанные вместе рваные ботинки, он быстрее побежал вперед.
Изредка мальчик настороженно посматривал по сторонам, оглядывался назад. Вот он остановился, прислушался… Вдалеке, за поворотом шоссе, послышался рокот автомобиля. Мальчик стремительно бросился в придорожные кусты.
С грохотом промчался тяжелый грузовик. Сидевшие в нем немецкие солдаты громко пели. Мальчик со страхом следил за автомобилем, пока тот не скрылся за поворотом. Затем снова вышел на дорогу.
Но вскоре он опять насторожился. На этот раз ему почудился шорох в придорожных кустах. На мгновение он замер.
«Уж не волк ли?» — подумал он со страхом, и холодный пот выступил у него на лбу.
Прислушался…
Тишина.
Только слышно, как с деревьев с легким шуршаньем срываются пожелтевшие листья и тихо падают на землю да высоко над головой гудят телефонные провода.
Но вот снова послышался шорох. Потом кто-то чихнул.
«Человек», — с облегченьем подумал мальчик, но не двинулся с места. А что, если немцы?.. Повернув голову в сторону, откуда донесся шорох, он напряженно вглядывался в темноту.
Никого.
Одинокая копна сена бросает длинную тень на поляну, освещенную луной.
Из-за копны ему ясно послышался тихий детский плач. Не раздумывая, он свернул с дороги и стал осторожно обходить копну. Тогда он увидел до половины зарывшуюся в сено девочку. Еще тише, чтобы не испугать ее, стал пробираться к сену. Тут только он заметил, что в тени, падающей от копны, на земле лежит человек. Женщина!.. Руки ее раскинуты по сторонам, глаза открыты. Иссиня-бледное лицо с полуоткрытым ртом смотрит куда-то вверх.
— Мёртвая… — чуть слышно прошептал мальчик, и снова холодный пот выступил у него на лбу.
Страшно было двигаться дальше. Но девочка так жалобно плакала. И он, собрав всё свое мужество и осторожно обойдя мертвую, подошел к ребенку. Не зная, с чего начать, ласково проговорил:
— Не плачь!
Девочка от неожиданности вздрогнула, замерла, потом робко подняла голову. Увидев перед собою незнакомого человека, стала его разглядывать. Он был высокий, худой, с бледным лицом. На его лоб густым чубом нависли темные волосы. В руках мальчик держал ботинки, такие же рваные, как и вся его одежда.
— Ты… откуда?
Мальчик, не отвечая, посмотрел на мертвую и тоже спросил:
— А вы откуда?
— Мы беженцы, — ответила девочка. — Из Демьянского района.
— А это кто?
— Это бабушка моя. — Девочка всхлипнула. — Болела, болела и померла. Вот здесь и лежит. — И, помолчав, добавила — Я тоже больная.
Мальчик подошел поближе и сел на сено рядом с девочкой. Ему было холодно, и он спросил, как будто девочка была хозяйкой этой копны:
— А мне можно в сено зарыться?
— Конечно, ложись около меня, — пригласила она.
Мальчик разрыл сено, сделал удобную норку и прилег возле девочки.
— А как тебя звать? — спросил он.
— Меня? Машей, — ответила девочка. — А тебя как?
— Меня Петькой.
И Петьке сразу стало как-то теплее и от сена, и от того, что рядом с ним лежит живой человек.
Помолчав, девочка снова заговорила:
