В этот раз Тим пытался не кричать. А я замерла и прислушалась. Что-то было. Я не могла понять что, но когда подзарядила пятый камень, то увидела источник звука. Это были рабочие, которые столпились у входа в пещеру и с благоговейным трепетом осматривали руины города. Их-то и слышал Тим, а я, спустившись к работникам, строго приказала не заходить и кости не трогать. Их работа заключалась лишь в укреплении свода пещеры, чтобы тот не обвалился, когда начнутся раскопки и исследования, да лестницу соорудить такую, на которой не навернутся мои коллеги из лаборатории, когда будут выносить материалы и ценные экспонаты.
— Да, госпожа, конечно.
Прораб опять включил своего болванчика, кланялся мне и все лепетал. Как мне уже надоели его заискивания за эти шестьдесят дней. Поперек горла стояло подобное угодничество. Я не видела нужды в том, чтобы передо мной пресмыкались, а прораб и его работники словно проверяли меня на прочность. И они дошли до края моего терпения.
Я вышла на улицу, встала рядом с Тимом, который хвастался отцу о своей находке. Я же решила позвонить директору лаборатории и обрадовать его находкой. Присвоить честь открытия себе у него не получится, так как мой ушлый друг уже выложил в сеть свой первый репортаж, а значит, нам нужна охрана. Скоро здесь будет не протолкнуться от желающих прикоснуться к истории, да и просто мародеров.
— Надо завалить проход, — задумчиво выдал гениальную идею друг.
— Иллюзией обойдемся, — не стала рисковать я.
— А если кто сильнее меня придет? Что ему моя иллюзия? Мы не можем рисковать. Разграбят же.
Я кивнула, принимая его слова и веские доводы. Маги сильнее Тима могли почувствовать его обманку, но и заваливать проход глупость. Можно нарушить пещерную экосистему, а я хотела бы изучить все в первозданном виде. Уверена, что пройдясь по всем домам, мы найдем много уникальных экспонатов и сможем составить представление о том, как жили здесь те, кого я спасла во время тайфуна. Интересно, я смогу найти ту самую семью, чей дом Корион перенес сюда? Вообще сам дом смогу найти, или он не сохранился? Как же это все увлекательно и здорово, если бы не было так обидно, что я опять не нашла Кори. Где же он?
— Я поставлю ловушку, а ты иллюзию. До утра точно никто не придет, а завтра директор пришлет полноценную охрану.
— Договорились, — кивнул друг и приступил к волшебству.
Управились мы ближе к полуночи. Лестница была проведена чуть выше для отвлечения ненужного внимания. Работники долго не могли понять, чего я от них требовала, но прораб снизошел до выполнения моего каприза. Тим наложил очень качественную иллюзию, пообещав, что до утра она точно не развеется. Я добавила ловушек для незваных гостей и запечатала пещеру.
Осмотрев дело рук своих, накинула еще заклинание для отвода глаз. Главное, завтра самим не забыть, где, собственно, находился вход в пещеру. В лагерь вернулись все довольные. Мы с другом завалились спать. Однако сон не шел, так как тоска не уходила. Достав браслет, я уверенно надела его и пожелала оказаться рядом с Кори. Свет привычно ослепил, а какофония звуков оглушила так, что я испуганно присела и прикрыла уши руками. Распахнув глаза, в ужасе смотрела на дерущихся людей. Вот черный дракон, куда опять меня занесло.
Корион
Никогда бы не подумал, что плыть на корабле так же увлекательно, как и летать. Отдаться во власть стихии, покорить, заставить быть ласковым послушным зверем. Югани купил целый корабль для контрабанды спиртным, но с приходом нового императора сухой закон был отменен.
То, что раньше было под строжайшим запретом, теперь стало делом привычным, даже обыденным. Люди пили, веселились, вели праздный образ жизни. После такой тяжелой эпохи, как Радах, я не осуждал людишек в том, что, скинув с себя серый саван тоталитарного режима императора Феэтича, они опьянели от свободы и вседозволенности. Теперь красота и роскошь соседствовали с откровенной грязью и нищетой. Разнузданность полиции привела к росту преступности, но этого словно никто не замечал под праздничным блеском свободы. Феэтич сам виноват в своей смерти, слишком сильно сжал кулак, отчего народ озлобился.
Я сам лично видел, как наемники убили его на глазах тысячной толпы на параде в честь его дня рождения. Это было знаково. Я впечатлился коварством будущего императора Белаура. Очень достойный политик — хитрый, мудрый, но слишком любвеобильный. С его приходом в империи появилось очень много увеселительных домов, возникших на месте некогда подпольных баров с алкоголем. Люди изворотливы, они не упускали шанса на чужих пороках делать деньги, растлевая слабовольных. Даже женщины и те расцвели и заискрились, как драгоценные камни в короне императора Сейгара, сына Белаура.
