Аккуратно бросил Раду на кровать так, чтобы о стенку не ударилась головой, наслаждаясь приглушенным писком. Затем расстегнул ремень под удивленный и, я бы даже сказал, восторженный взгляд Рады, ловко, одним движением, чуть добавив магии, вытащил его из шлевок, чтобы картинно сложить пополам и ударить себя по голенищу высокого сапога.
— Раздевайся, — приказал ей как можно строже, хотя от вида растерянной невесты хотелось смеяться в голос. Вон как прониклась, схватилась за ворот платья, как за спасательный круг. В этот раз додумалась одеться как полагалось невесте Властелина — в красивое традиционное платье цвета неба.
— Что, прости? — прошептала моя маленькая драконица, которая своей филейной частью чувствовала, что нарвалась на неприятности.
— Раздевайся, — повторил я так же холодно и бесстрастно.
— З-з-зачем? — сипло прошептало мое чудо.
— Наказывать буду плохую непослушную девочку.
— За что? — не понимала пока невестушка. Может и хорошо, что не понимала, правдивый ответ будет.
— Я что тебе велел сказать мне про твой второй прыжок? В каком году он был?
Рада моргнула, растерянно перевела взгляд с ремня на меня, затем еще раз моргнула и нахмурилась.
— Второй прыжок? — переспросила, а я все ждал, когда она поймет, за что я на нее так зол. — Это когда меня ранило?
— Да, милая моя лгунья, это когда тебя ранило. Я что велел тебе сказать? Правду, Рада. Неужели так сложно было сказать мне правду. Чем я заслужил твою ложь?
Невеста забавно покраснела, закусила губу и опустила голову, пряча глаза. А меня понесло, очень хотелось высказаться. Двести семьдесят два года кипела во мне обида за ее обман, и я хотел знать правду — за что?
Я вновь хлопнул ремнем по голенищу сапога, и от этого звука Рада вздрогнула, подняла наполненные слезами малахитовые глаза. В них плескалась боль и обида.
— Ты мне нагрубил. И я решила тебя проучить. Сам вспомни, как ты со мной себя вел, как чурбан, невоспитанный варвар.
Это что за номер? Это я же еще и сам виноват в том, что год жил как на иголках?
— Раздевайся — пороть буду, — приказал я, чувствуя, что нужно воспитывать невесту, всю дурь из нее выбить.
Вот только Рада не двигалась с места, все так же смотрела на меня трогательно и опечаленно.
— Ты понимаешь, что ты натворила? Я год тебя ждал. Боялся упустить миг, когда ты появишься. Чуть не поседел от нервов, а ты… ты даже после того, как я умолял тебя сказать мне правду, решила отыграться. И за что? За мою грубость? Да я со всеми такой.
— Нет, только не со мной, — покачала головой невестушка. — Только не со мной, любимый.
Все, я сдулся, не могу смотреть на нее, когда она так сильно удручена. Подошел к кровати, бросил на подушку ремень, а невесту усадил на колени и прикрыл глаза, когда ее тонкие пальчики погладили повязку.
— Что с твоим глазом?
Я вновь услышал беспокойство и улыбнулся, снимая уже не нужный атрибут костюма пирата.
— Все с ним в порядке. Но, Рада, скажи мне, почему ты так со мной жестоко обошлась?
— Прости меня, Кори. Я тогда сильно расстроилась. Я же прыгала после карнавала, помнишь, наши поцелуи, наш танец, а потом ты, такой грубый и жестокий.
— Какого карнавала? — тихо уточнил, чувствуя боль невесты как свою.
Что у нее случилось? Словно не моя всегда боевая и вздорная Радалия, словно не она только что лихо расправлялась с пиратами на палубе. Что-то не так с ней. И я боялся ее спугнуть, пока она рассказывала, осторожно задавал вопросы.
— В 9262 году в особняке барона Анбача. Я никогда прежде не была на балах. Ты меня кружил в вальсе, мы целовались под звездами и танцевали, танцевали, а затем встречали восход. Корион, если бы ты знал, как больно ранила твоя холодная надменность после той нежности. Прости меня, я сглупила. Понимаю, что вела себя по-детски, а ты переживал, а я… Прости.
— Прощаю и запомню, — ласково поглаживая по рыжим волосам, чувствовал, как невеста стала постепенно расслабляться. Видимо, я ее сильно напугал своим представлением, совсем забыл, какая она нежная и хрупкая, моя роза с острыми шипами. — Какой это прыжок, маленькая моя? — продолжил спрашивать, а Радалия неожиданно подняла на меня свои малахиты и всхлипнула.
— Это десятый прыжок, Кори. Понимаешь, десятый. А тебя нет. Я боюсь. Мне страшно, любимый. А вдруг…
— Ш-ш-ш-ш, — стал укачивать я невесту, догадавшись о причине ее состояния. Мягко зарывался в ее волосы и напряженно думал. Это последний прыжок. Меня рядом с ней нет. Она боялась возвращаться, потому что любила меня, и я буду последней сволочью, если не появлюсь, когда она вернется домой. Сам себя возненавижу после того, как видел эти слезы, слышал надломленный голос любимой.
— Я обязательно найду тебя. Клянусь. А теперь успокаивайся и давай пообедаем. У меня прекрасный кок. Сегодня в меню крабы, морская прогулка по лазурной гавани, где можно увидеть дельфинов и даже покататься на них. В нашем распоряжении двенадцать часов, давай не тратить их на слезы.
Рада улыбнулась мне и кивнула. Я вытер влажные щеки невесты и поцеловал соленые от слез губы. Нежная моя девочка. Как же я боялся потерять ее, не оправдать ее доверия.
