— Долго ты его уламывала? — Марченко тщательно выбирал слова, так как опасался, что Зорин установил прослушивание дачного телефона в нарушение приказа прекратить все подобные процедуры, за исключением тех, что производятся в интересах национальной безопасности. Марченко никогда, естественно, не считал себя шпионом. С другой стороны, не считал нужным обходить Зорина. Можно было состряпать любое вранье для самого Центра и толкнуть Зорина на осуществление сомнительной работенки.
— Потребовалось два дня, чтобы сделать то, о чем вы просили, товарищ генерал, — сказала Наташа. — Поляков быстро идет на поправку. Он ходит уже значительно лучше, почти не хромает. Вы знаете, что у Олега Ивановича упорный характер и он остается оптимистом, несмотря на то, что с ним произошло.
— Я знаю. Потому-то и хочу, чтобы он был со мной, — гаркнул в трубку Марченко.
Наташа не рискнула спросить, почему и с какой целью.
— Каким будет ваше следующее задание, Виктор Петрович?
— Жди моего звонка и приказа. — Марченко резко нажал на рычаги и просмотрел список лиц, ждавших его ответного звонка. Но никого достаточно важного для немедленной связи не обнаружилось. Тогда он — уже помня наизусть — набрал номер Полякова и подождал.
— Олег Иванович, это твой старый друг Виктор, он же Виктор Петрович Марченко.
Генерал, конечно же, не ожидал услышать благосклонный ответ, да и вообще какой бы то ни было, учитывая свое хамское поведение, когда полковника увольняли в отставку. Но Поляков не положил трубку. Он готов был выслушать бывшего начальника. На это у него были свои собственные соображения.
— Мне нужно кое-что объяснить, Олег Иванович, после печальных событий последних дней и обсудить некоторые вопросы в наших взаимных интересах, — Марченко намеренно говорил так, чтобы только Полякову было ясно. — Алле… Ты все еще здесь? Олег Иванович? Ты здесь? Алле…
Марченко подождал: слышит его Поляков или линия отключилась? Решив действовать наугад, он продолжал:
— Я думаю, было бы приятно вспомнить прежние времена. Я буду в Сандунах завтра в полдень. Мы могли бы там встретиться.
Марченко снова подождал. Ему казалось, что он слышит дыхание и шум уличного движения на другом конце.
— Я принесу водки и воблы. Приходи!
Снова молчание. Он понял, что ответа не дождется. Но кто его знает, Полякова… Молчит, молчит, а потом возьмет да и придет…
Как всегда кстати, Таня появилась из кухни с вечерним блюдом закуски для хозяина. Генерал приладил тарелку на колене и бросил кусок мяса в пасть охотничьей собаке.
Поляков ковылял вдоль Неглинной улицы, ведущей от проспекта Маркса к Садовому кольцу. Дул обычный для Москвы резкий ветер. Олег Иванович занял позицию через дорогу напротив обшарпанного фасада больницы.
Было без пятнадцати двенадцать. Поляков стоял под оголенными ветвями какого-то дерева, спрятавшись за стволом. Полуразвалившийся фургон загораживал вид налево. Но за рядами припаркованных машин «Волга» и «Лада» к югу по Неглинке все было хорошо видно. Фасады обветшалых зданий дореволюционной постройки вплоть до Лубянской площади виднелись по обеим сторонам.
Он знал точность Марченко и ожидал увидеть генерала в течение следующих десяти — двенадцати минут. Телефонный разговор накануне вечером оставил нехороший осадок. Отставной полковник посчитал странную приветливость своего бывшего товарища попыткой добиться примирения. Марченко говорил в какой-то панибратской манере, предполагавшей, что кое-что осталось еще от их прежней дружбы, несмотря на увольнение Полякова и роль Марченко в этом деле.
Если генерал прибудет в лимузине, размышлял Поляков, значит, есть официальное задание по линии КГБ. Шофер будет обязан доложить, где хозяин был, в какое время прибыл и когда убыл, и, если это окажется возможным, доложить, с кем встречался. Если же Марченко придет пешком, Поляков готов будет поверить в искренность его желания просто поболтать, вспомнить прошедшие времена.
Неглинную заполняли прохожие. На тротуарах покупатели со своими сумками-авоськами и тележками на колесиках отчаянно метались по магазинам с их пустыми витринами, голыми полками, незаполненными холодильниками. Каждый надеялся хоть что-то достать за доступную цену. По улице грохотали грузовики, сжигая горючее и якобы выполняя планы. Но в кузовах, по-видимому, ничего не лежало, ведь лишь некоторые предприятия хоть что-то производили в теперешнем состоянии разрухи.