— Я добивался бессмертия, и я это бессмертие получил. Боги сделали так, что я помню прошлые жизни. И знаешь, что за силы тащат меня через вечность? Силы разрушения, вызванные мной. В каждом воплощении я вынужден уничтожать святыни и никак не могу выбраться из заколдованного круга, из этой чертовой петли! Судьба подсовывает мне ценные книги, иконы, полотна, манускрипты, реликвии. Я участвовал в разрушении Иерусалимского храма, поджигал Александрийскую библиотеку, помогал Савонароле разводить костры, палил из пушек по Сфинксу. Я разбил говорящую голову — творение Альберта Великого. И еще много такого, о чем ты даже не слышал!
— А что уничтожил в прошлый раз?
— В прежней жизни я поджег Золотой храм в Киото.
— Зачем? Тебя заставили?
— Я был душевнобольным. Каждый раз возникают причины сделать это. Сейчас вы, мерзавцы, принуждаете меня. — Он снова лег и прошептал: — Как же я устал! Уже тысячу лет как дьявольски устал!
Я не знал, что ему сказать. Встал и налил в кружки холодный чай. Джамиль пить отказался, никак не отреагировал на протянутую кружку, и я поставил ее на стол.
— Ты знаешь, как избавиться от этого проклятья? — спросил я.
— Конечно, знаю! — Он встрепенулся и сел. — Один мудрец сказал, что для этого достаточно единственной жизни без разрушений. Если я однажды ничего не уничтожу, боги простят меня. Вот я и надеялся, что дожил до этого. Думал: здесь, в Афганистане, и уничтожать нечего, кроме скал и отслуживших свой век башен. Хотел жить спокойно со своей семьей. Нет, явились вы с дурацкой идеологией! Будьте вы прокляты!
Он вскочил на ноги, подошел к окну и жадно втянул воздух. Потом обернулся и спросил:
— Ты не веришь мне?
— Не верю, — подтвердил я.
— Так отчего я, по-твоему, не хочу их взрывать?
— Ты безумен.
— Ах да! Извечное объяснение! Все, что непонятно, — из области безумия. Немного лекарства, и все пройдет! Подлечить всех, и не останется ничего необъяснимого в этом мире! Все встанет на свои места…
— Угомонись! — приказал я. — Верю я тебе или нет — не имеет значения. Мы должны взорвать статуи. Завтра ты заложишь динамит, а я проконтролирую. Возможно, потом мы побеседуем о твоих прошлых жизнях.
— Потом? Это вряд ли. Обычно я недолго живу после уничтожения.
— Меня это не касается.
Я вышел, оставив его один на один с отчаяньем. В доме поставил караул — на тот случай, если Джамилю вздумается повторить суицид. Возвращался пешком, смотря вдаль, поверх приземистых домов. Приближался закат, это было заметно по едва уловимому оттенку света — будто кто-то уронил несколько гранул марганцовки и они растворились в воздухе.
Джамилю я не поверил, но воспоминания о философском разговоре отца с учителем истории что-то всколыхнули в моей душе.
Утром все собрались возле статуи «старшего Будды». Джамиль сидел на земле в компании своих работников. Бойцы выгружали ящики с взрывчаткой. Журналист с оператором спорили о чем-то своем, указывали руками то на скалы, то на город. Прибывший из Кабула микроавтобус стоял чуть поодаль. Я подошел к нему и велел всем выйти из салона. Наружу выбралась невероятно сутулая женщина, а следом за ней две девочки. Все были укутаны так, что лиц не разглядеть.
— Будете стоять тут, — велел я. — Надо, чтобы он вас видел.
Я вернулся и подозвал Джамиля:
— Готов?
— А как ты думаешь? — зло ответил он и глянул поверх моего плеча на родных.
Я поманил жестом Фарида. Рабочий приблизился, явно не ожидая ничего хорошего.
— Шесть отверстий, как планировали? — уточнил я.
— Да. Все сделали.
— Ты сам долбил?
— И я тоже.
— Сегодня опять полезешь.
— Зачем?
— Будешь закладывать взрывчатку.
— Я? — Фарид выпучил глаза.
— Ты. А он тебе объяснит. — Я перевел взгляд на Джамиля, который тоже уставился на меня. — Ты же ему объяснишь?
Джамиль сглотнул слюну, затем кивнул — неуверенно, с опаской.
— Возможно, мы решим твою проблему, — пояснил я. — Если она, конечно, есть. А ты, Фарид, учти: если не постараешься — завтра у микроавтобуса будут стоять твои близкие.
— Я все исполню! — заверил Фарид.
Джамиль посмотрел на меня с нескрываемой благодарностью.
— Действуйте! — приказал я.
Они оба оживились, принялись обсуждать ход работ. Джамиль принес карту, разложил ее в кузове пикапа обратной стороной вверх и нарисовал статую. Крестиками отметил просверленные отверстия.
— Глубина шпура? Диаметр? — спрашивал он Фарида и записывал цифры. — Песчаник порода… кремнистая… пористость полпроцента… плотность… нужно расширить диаметр этого шпура, чтобы детонационная волна пошла вертикально… — И обращаясь ко мне: — Хочу посмотреть на взрывчатое вещество.
Я указал ему на ящики. Джамиль поднял одну крышку, списал данные с маркировки. Поразмыслил, шевеля губами, и вернулся к нам с Фаридом.
— Подойдет. Это гранулит М. Я таким взрывал. — Он притащил свой рюкзак и сумку, покопался в вещах и добавил: — Вот только гранулит «М» почти нечувствителен к механическому воздействию. Нужен промежуточный детонатор.
— Что это значит? — спросил я.
— Например, тротиловые шашки. Найдутся у вас?
— Сколько нужно?
