Владимир Щербаков
Петля Нестерова
Под обрывом плескалось море. Две серых скалы - одна повыше, другая пониже - казались камнями. До ближайшей из них метров семьдесят. Ее в расчет можно было не принимать, даже если лететь с обрыва с закрытыми глазами. Вторая - та, что поменьше и подальше, - должна служить ориентиром: рядом с ней начинается участок траектории "сухой лист". А это самое трудное. Можно спокойно пройти над первой скалой, а дальше нужно действовать точно и быстро. У второй скалы - отдать ручку аппарата резко вверх. Правда, не до отказа: необходим резерв. Дельтаплан поднимет нос рывком. Тогда надо дожать ручку, сразу, почти мгновенно выпрямить ноги и заставить аппарат перевернуться, положить его на внешнюю поверхность крыла.
С этого маневра начинается собственно "сухой лист": скольжение в воздухе, когда дельтаплан идет вперед задней кромкой крыла. Новое резкое движение - и крыло снова принимает обычное положение. Вертикальный разворот. Короче, все это - петля Нестерова. И хорошо, что при маневре есть ориентир. Риск? Приземление гораздо рискованнее приводнения. Это ясно.
Пора, мелькнула мысль. Еще раз проверить крепление! Ну... вот она, минута.
Аппарат с человеком скользнул с обрыва. Круче, круче вниз, командовали руки человека, и сам он стремился вниз, чтобы набрать скорость. Она нужна в решающем взлете вверх - там, у второй скалы. Крымское солнце стояло высоко, и тень от дельтаплана скользнула по известняку обрыва, по кривому дереву, чудом державшемуся на камнях.
Вспомнилась случайная строка. Кажется, Гомер... "Остров есть Крит посреди виноцветного моря прекрасный..."
Расчетная точка маневра. Ручка вверх. Вверх! Полотнище крыла сопротивляется, оно хочет немедленно освободиться от любой власти. Но к этому человек готов. Есть вертикальный поворот! Парение на спине. Собственно, аппарат тоже на спине, "отдыхает" вместе с пилотом. Снова поворот. Внизу - темная изъеденная солеными брызгами скала. Она гораздо больше теперь, когда аппарат разменял скорость на энергию маневра... Сейчас скала останется за спиной и сбоку. Можно будет спикировать в голубовато-прозрачную воду, а потом, ослабив ремни, выбраться на поверхность, потом - на обрыв, и, наконец, крикнуть своим - тем, кто летает на пологом холме. Они наверняка услышат и помогут отбуксировать аппарат к берегу.
Но что это? Кольцо дыма. Или... Показалось?
Море стало гладким в мгновение ока. Вода стеклянная... Флаттер... Толчок... Удар... Разжавшиеся руки, набежавшая со скоростью гоночного автомобиля каменная стена... И - тишина...
Вокруг была как бы черная вата, поглощающая звук и цвет. Копенкин не ощущал тела. Внизу и вверху угадывалось пространство - странное, непостижимое. Он точно висел в нем. Боялся думать, хотя мучили вопросы. Но он уже знал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Что же это все-таки за состояние?
И как только он пришел к выводу, что пора уточнить, покалечен ли или способен сам добраться до лагеря дельтапланеристов, если, к примеру, удар о камни отнял у него только зрение, показался тонкий луч. Перечеркнув угольную черноту, сноп света расширился, скакнул несколько раз в стороны и замер, сверкая. Затем полыхнуло желтое пламя. И вот уже зеленые и голубые сполохи заиграли в широком конусе, напоминая отдаленно о проекторе, когда в кинозале пляшут пылинки, видимые лишь с крайних боковых кресел.
Весь спектр промелькнул и, словно повинуясь невидимой команде, слился в белый яркий сноп, и там матово заблестела пластинка. Вероятно, она была из металла. Черные линии на ней сложились в рисунок. Мужчина и женщина. Правая рука мужчины поднята как бы в молчаливом приветствии. Под ногами их - десять кружков, слева - самый большой, потом - четыре маленьких, два больших, два поменьше, и крайний правый - едва заметен.
На левой стороне пластинки - четырнадцать лучей...
Что-то очень знакомое. Копенкин силился вспомнить.
...Да, пришел вдруг ответ, это же изображение той самой пластинки, которая послана была с космической станцией несколько лет назад! Отправитель - Земля. Попытка контакта. Космический зонд унес с собой к далеким звездным островам сообщение о людях нашей планеты. Пусть неведомые братья по разуму поймут, что есть планета людей.
Копенкин помнил именно эту часть рисунка на алюминиевой пластинке: стоящие мужчина и женщина, лучи-треки, Солнце и планеты.
Вот он, один из кружков, изображающий планету - его пересекает горизонтальная черта; это Сатурн со своими кольцами. Самый большой кружок - Солнце. От Земли вправо и за Юпитером вверх направлена линия со стрелкой, указывающей направление полета станции. Все совпадало.
