– Извините, коллега, вышло недоразумение. Все получилось случайно. Мы приносим свои извинения, отпустите, пожалуйста, нашего товарища, – и Сергей протянул руку к Семушкину.
Лейтенант резким движением отбросил руку Нестерова.
– Коллега? Хрен на грядке тебе коллега. Отойди в сторону, интеллигент вонючий, срань поганая, а то компанию составишь дружку своему.
Он вел себя так, будто царь и бог на этом пространстве.
Сергей изменился в лице: он органически не переносил хамства и грубости.
– Слышь, ты, недоумок в погонах! Я – старший лейтенант КГБ, вот мое удостоверение. Видишь? Буквы знаешь, читать умеешь? Если не оставишь нашего товарища в покое, хорошего для тебя будет мало. Возьмем его силой, а тебе припишем нападение на сотрудника органов госбезопасности. Ты у меня век не отмоешься, даже в ментовке своей поганой. Понял, хрен без грядки?
Чекисты сделали движение вперед, и милиционер сумел оценить превосходство противника.
– Звиняйте, дядьку!
С кривой улыбочкой он отпустил пиджак Семушкина.
– Я ж не знал, что вы из ГЭБЭ. Сразу б сказали, и разговоров бы не было. Я, товарищ старший лейтенант, и науку вашу, и вас очень даже хорошо понял и запомнил. Так что, простите-извините, как говорится. До побачинья!
Милиционер пятился, не сводя с них маленьких злых глаз, потом резко повернулся и вышел из кафе.
– Серега, спасибо… – сказал Семушкин дрогнувшим голосом.
– Да брось, Володь. Это ты меня извини, – Нестеров приобнял его за плечи. – Глупо все получилось. Не сердись, будь другом.
Они вернулись за стол, к пельмешкам и водочке.
– Да ладно… – Семушкин смущенно улыбнулся. – Сергей, а как это у тебя так классно получается на разные голоса говорить? Здорово! Я думал, только артисты в театре или в цирке так могут. Тебе на сцене выступать надо.
– Правильно, Володя, – вступил Михалыч. – Мы его теперь на гастроли отправляем, чтоб зарубежную публику поражал своим талантом. За что и предлагаю выпить! – Внезапно Поздняков изменился в лице, увидев кого-то за спинами Семушкина и Нестерова. – Тьфу ты, мама дорогая! Как говорится, не плачь – прости шального сына. Только этого нам не хватало для полного счастья…
– Что случилось, Юрий Михайлович? – Саша Муравьев, сколько б ни выпил, всегда очень чутко реагировал на обстановку. Тем более, если это касалось руководства.
– Спокойно… Столик у окна, мужик мясо ножом пилит, видишь?
– Знакомый персонаж, встречал я его в наших коридорах.
– Не то слово. Человек из председательской когорты, должности не знаю, но в принадлежности не ошибаюсь… Представляешь, он во всех подробностях наблюдал картинку с милицейским лейтенантом. Да и нас срисовал. Вот попали…
Разговор шел почти шепотом, никто на них внимания не обращал.
– Раскудрявый палисадник, посади туда цветы, – вздохнул Поздняков. – Только бы все обошлось. Ребятам не говори, не расстраивай раньше времени.
– Ясен перец, не буду… А вы не знаете, что у нас за манера пошла: милицейским протоколам верить больше, чем своим сотрудникам? Говорят, неделю или две назад полковник из Первого главка ни за что в ментуру залетел, так его чуть из партии не поперли.
– Муравьев, это ты к чему? Если хочешь узнать, отчего у нас такие порядки, не меня спрашивай. Встань на партсобрании и задай, пожалуйста, свой вопрос парткому КГБ. Будет очень интересно, что ответят наши идейные руководители.
Разговор за столом стал опять принимать общий характер. Кто-то высказался за то, чтобы новую фазу офицерского собрания отметить свежей порцией долгожданного коньяка, и Семушкин, с полным согласием открыв вторую бутылку, начал разливать по стаканам, но не успел.
В очередной раз открылась стеклянная дверь; в кафе зашел подтянутый, щеголеватый, весь с иголочки капитан милиции, а за ним знакомый лейтенант и еще четыре милиционера в полном снаряжении. Все направились к двум сдвинутым столикам команды Позднякова.
– Вы и вы… – капитан по подсказке лейтенанта, стоящего за его плечом, указал на Нестерова и Семушкина. – Встали и прошли с нами.
Увидев, что кто-то пытается возразить, капитан резко добавил:
– Не советую. Мы – при исполнении, а вы находитесь в состоянии алкогольного опьянения, нарушаете общественный порядок, распиваете спиртные напитки, нецензурно выражаетесь. – Капитан выглядел абсолютно спокойным и уверенным в себе. – Лица, на которых я указал, не подчинились законным требованиям представителя власти, допустив в его адрес оскорбления и угрозы физической расправы, что является противоправными деяниями. Поэтому я должен их задержать и доставить для составления протокола и дальнейшего рассмотрения материалов по существу.
Офицер милиции обвел комитетчиков взглядом, проверяя реакцию.
– Будете противодействовать – использую для выполнения поставленной мне задачи все имеющиеся в распоряжении силы и средства, вплоть до применения оружия. Полагаю, однако, не в ваших интересах усугублять ситуацию, учитывая состояние, в котором вы находитесь, – он иронично улыбнулся, завершая свое выступление. – Предлагаю: спокойно покинуть помещение, а указанным мной лицам пройти с нами в отделение. Здесь недалеко.
