- Вы не станете делать что? – ошарашенно переспросил худой, который, похоже, был главой делегации.
- Я же сказал – Запад слаб – нехорошо улыбнулся король Пограничья – Он как рыба-кит, которую волна выбросила на сушу. В северных морях такие плавают, я их видел, когда в Вольных Ротах служил. Здоровенные рыбины, размером с три дома, поставленных друг на друга, в воде такую поди, одолей. А на суше она лежит, пыхтит, ворочается, но и только. Ее еще живую на мясо северяне разделывают без страха, потому как навредить она никому не может. А как? Ног нет, клыков нет, ничего нет, только желание хоть немного смерть отсрочить. Вот и вы сейчас такие же. Мы вскроем ваше мягкое незащищенное подбрюшье своими клинками, выпустив всю вашу кровь, и никто нам не помешает этого сделать. Но я готов подождать немного, предоставив возможность перебить вас всех кому-то другому, если через пять дней здесь, в этом зале передо мной будет стоять Бран со своими людьми, на коленях и с веревками на шее.
- И еще пусть вина пришлют – добавил Леннокс – Бочек двадцать, а лучше сорок. Вино у них хорошее, это чистая правда. Что да – то да.
- Сам сынкам сердца вырежу – сообщил всем Хельг Мак-Эверс, похожий на старый кряжистый дуб. Лет дедуле под сто, не меньше, но я бы не рискнул с ним схватиться в поединке – Никому это право не уступлю, даже тебе, уж не обессудь, твое величество.
- Какие обиды? Дело семейное – кивнул Лоссарнах – Да, и вот еще что. Я так понял, что у моего брата есть какие-то разногласия с девицей, что прислуживает богине Мессмерте. Хуже того – эта особа оговорила Хейгена, славного воина и доброго человека. Это не дело. Казнить сразу я ее не стану, для начала отправлю пасти овец куда-нибудь в Верхние Мхи, может, она еще не совсем пропащая. Ну, а после поглядим. Да, ее можно без веревки на шее доставить. Все же девка, чего позорить?
Делегация с Запада стояла молча, на их лицах было нарисовано изумление, граничащее с возмущением. Но это что! Представляю, как взбеленится Элина, когда ей расскажут про то, что ее ждет отара овец и Верхние Мхи. Ее – наперсницу богини, главу альянса, самую-самую-самую. Дорого бы дал, чтобы на это глянуть.
Ну, а хуже от сказанного никому не будет. Все они - король, мои сокланы, «Вербум Сап», Гедрон со своими людьми - для нее смертные враги. Просто, потому что они стоят со мной на одной стороне, и ничего уже не изменится в сложившейся ситуации. Она всегда будет пытаться уничтожить нас, до той поры, пока существует ее аккаунт. Даже если падет Запад, если сгинет в Великое Ничто Мессмерта, она снова и снова будет пытаться нас уничтожить. Элина есть смесь максималистки с перфекционисткой, то есть худший из человеческих психотипов. Все на свете должно обстоять исключительно так, как нужно ей, причем вплоть до малейших деталей. И ради этой идеальной картины она пойдет на все.
И именно в этом ее слабость. Фанатики страшны в своей вере, но крайне уязвимы вне ее, особенно когда злятся. Главное не упустить момент, когда моя свояченица раскроется и нанести удар.
- Не уверен, что она справится с такой трудной задачей – вздохнул я – Она сильна на словах, но на деле от нее проку маловато. Уж поверь, я знаю. Вот руками помахать, на кого-то наорать – это ее. А большее…
- Ну, знаешь! – наконец-то подал обладатель роскошного стального доспеха – Это уже перебор!
- Поверь, я сейчас очень корректен и добр. Знал бы ты своего лидера так, как я, говорил бы то же самое.
- Я знаю куда больше, чем ты думаешь, Хейген – приторно настолько, что у меня скулы свело, улыбнулся Люсьен – И про нее, и про тебя. Но мы это обсудим как-нибудь в другой раз, в более подходящей для сердечной и неспешной беседы обстановке. Вволю наговоримся, уж поверь мне. Грегор, угомонись! Сказано – не здесь и не сейчас.
Стоящий рядом с ним соклан недовольно гукнул, зло на меня зыркнул, но все же сделал пару шагов назад, снова оказавшись за спиной Люсьена.
Странный товарищ. Нет, не воин, с ним все ясно, он, скорее всего родной брат присной памяти Железного Дровосека. Я про Люсьена. Мутный он донельзя, сразу видно. Любопытно, где Элина его такого отыскала? Узнать бы, да как?
И еще он, скотина, все время лыбится, что не может не раздражать. Вот даже сейчас смотрит на меня и зубы сушит так, будто лучшего друга повстречал.
Вот не нравится он мне. Ох, как не нравится! Вот смотрю на него, и потихоньку возникает внутри ощущение, как от пореза бумагой – вроде бы пустяк, еле кожа надорвана, но при этом дискомфорт все равно ощущается.
