В начале 1950‑х годов большинство как гражданских, так и военных специалистов еще относились к ракетному оружию весьма скептически. И в эти годы многое зависело как от тех, кто непосредственно принимал участие в работах по созданию ракет, так и от тех, кто по долгу службы был обязан их испытывать и принимать на вооружение, – работников военных представительств и полигонов. Можно сказать, что в этом нашей зенитной ракетной технике удивительно повезло, потому что у ее истоков оказался такой всесторонне одаренный человек, как Павел Николаевич Кулешов.
Прошедший всю войну «от звонка до звонка», Кулешов окончил ее заместителем начальника штаба артиллерии Красной армии. А вскоре к накопленному им бесценному опыту и знаниям был предъявлен особый счет. Начинавшей создаваться и поступать на вооружение ракетной технике во все возрастающем количестве требовались грамотные командиры и военные инженеры. В свою очередь, для их подготовки требовались не менее грамотные и талантливые преподаватели, и поэтому новым назначением Кулешова стала его бывшая «альма‑матер» – академия им. Ф. Э. Дзержинского, где он несколько лет проработал начальником факультета, заместителем начальника академии по учебной и научной работе.
В начале 1952 года Кулешов неожиданно «исчез» из академии. В те годы не было принято спрашивать куда. Но вскоре среди слушателей академии распространились слухи о «месте», где под фамилией Сергеев продолжил службу их любимый наставник, и о чудо‑оружии, которое там испытывалось.
Это оружие создавали и испытывали многотысячные коллективы, работа которых иной раз оказывалась безрезультатной. А иногда успех новейшей разработки зависел от множества случайных факторов, таких как подписанные в нужный момент документы или же вовремя сказанные слова. Как рассказывал Павел Николаевич, именно такая ситуация сложилась на полигоне в июне 1957 года:
