Новая противоракета Грушина была совершенно непохожа на предшественниц. Впрочем, на что она была похожа, не смог бы сказать ни один посторонний наблюдатель, даже оказавшись на полигоне. Все время своего существования ракета находилась в контейнере. Перед ее пуском, по команде «Минутная готовность», в бункерах запускались ленты осциллографов – шли «протяжки», а на табло, размещенном на КП, загорались светящиеся буквы «Старт» и «Отрыв». Последнее означало, что ракета уже вышла из контейнера и, оставляя за собой тонны сгоревшего топлива, с огромной скоростью исчезала в небе. Спустя доли секунды начиналось ее автосопровождение, а на экране появлялась отметка о ее местоположении.
В отличие от океанских просторов, над которыми выполняли противоракетные эксперименты американцы, размеры казахского полигона в пустыне Бет‑Пак‑Дала не безграничны. А дальность действия А‑350Ж была такой, что при задержке с подачей команды на аварийную отсечку двигателя ракета за считанные секунды могла улететь за границу полигона. Так однажды и случилось, когда из‑за ошибок в системе управления пуск одной из противоракет закончился ее полетом в сторону Караганды… Впрочем, команда на отсечку, переданная чуть раньше, чем необходимо, могла привести к падению ракеты на территорию полигона с неизрасходованными многотонными запасами токсичных компонентов топлива.
Но результаты каждого из испытаний А‑350Ж и сделанные на их основе выводы, имели тогда не только техническое, но и поистине государственное значение.
Как вспоминал В. А. Жестков:
