Джонсон и Макнамара, оперируя расчетами и цифрами, попытались убедить Косыгина отказаться от создания системы ПРО, поскольку США смогут преодолеть ее путем развертывания большего количества межконтинентальных баллистических ракет. Но, имея за спиной очевидные успехи советских ученых и конструкторов в создании системы ПРО, Косыгин не принял этого предложения. Протоколы той встречи сохранили фразу, сказанную Косыгиным американским руководителям:
Спустя три месяца американским руководством был дан «зеленый свет» работам по очередной программе создания системы ПРО, обозначенной «Сентинел». По планам, она предназначалась для обороны основных административных центров и отдельных объектов на территории США, а также для уничтожения одиночных головных частей МБР. В состав «Сентинел» должно было войти до 1000 ракет «Спартан» и «Спринт».
Однако и на этот раз обнаруженная вскоре невысокая эффективность системы заставила прекратить работы. В марте 1969 года на смену «Сентинел» пришел ее модифицированный вариант – система «ограниченной» противоракетной обороны «Сейфгард». Смысл модификации заключался в значительном изменении задач, стоящих перед системой. В первую очередь «Сейфгард» предназначалась для защиты баз МБР, и это обосновывалось необходимостью исключения неожиданного нападения на стратегические силы США. В первом варианте «Сейфгард» предполагалось включить в ее состав до 700 противоракет «Спартан» и до 300 противоракет «Спринт».
Обосновывая принятие осенью 1969 года решения о начале развертывания «Сейфгард», новый президент США Р. Никсон заявил, что под Москвой уже разворачиваются стартовые установки для противоракет, а давний противник систем ПРО Р. Макнамара добавил, что
Впрочем, к тому времени в мировой политике уже начали появляться первые признаки «разрядки», положившей к началу 1970‑х годов конец первой фазе противоракетной гонки. Вывод о бесперспективности развертывания противоракетных систем, способных обеспечить защиту от массированного ядерного нападения, был сделан обеими сверхдержавами. В результате в мае 1972 года в Москве был подписан Договор, дополненный через два года Протоколом, которыми установили количественные и качественные ограничения в отношении допустимых систем ПРО.
В соответствии с этим Договором было разрешено развернуть вокруг Москвы систему А‑35, а США предпочли развернуть свой «Сейфгард» около базы МБР в Гранд Форкс. Однако «Сейфгард», вступивший в строй в 1974 году, служил недолго – через несколько месяцев после начала работы его законсервировали.
Конечно же, подписанные соглашения не приостановили работу в области создания средств противоракетной обороны, направленных на совершенствование технологий и фундаментальные исследования. Не приостановили они и напряженную, бескомпромиссную войну мозгов, занимавшихся неустанным поиском и преподнесением «сюрпризов» друг другу. Еще более неожиданных, чем те, которые появлялись во время войны во Вьетнаме…
В течение всей войны во Вьетнаме о каждом сбитом над страной американском самолете сообщалось в местных газетах, по радио или в листовках. Так, 29 апреля 1966 года было сообщено, что сбит 1000‑й самолет, 14 октября 1966 года – 1500‑й, 4 декабря 1966 года – 1600‑й…
Каждая такая победа ценилась вьетнамцами по самому высшему разряду и отмечалась соответствующим образом.
Еще в августе 1965 года, вскоре после первых успешных пусков по американским самолетам зенитных ракет, на позицию одного из дивизионов СА‑75 приехал вьетнамский руководитель Хо Ши Мин. Одетый в простую крестьянскую одежду и сандалии, он крепко жал руки советским советникам и говорил:
– Вы сбили тремя ракетами четыре самолета. Я бы пожелал вьетнамским зенитчикам четырьмя снарядами сбивать хотя бы один самолет!
Одной из самых известных тогда во Вьетнаме историй стал рассказ о том, как один крестьянин устроил засаду на американский бомбардировщик, который несколько раз прилетал бомбить дорогу. Он улегся под старым грузовиком с винтовкой и, после того как бомбардировщик вновь начал бомбить дорогу, на которой находился грузовик, открыл прицельный огонь. В результате одна из пуль попала в летчика. Самолет рухнул, а крестьянин стал «народным героем», преподавателем на курсах «народной войны», где он передавал свой ценный опыт.
Впрочем, тонкости этой политики приводили к использованию в этой войне и таких средств, которые вообще не предусматривались ни в каких штабах или конструкторских бюро.
