Мастер Шершавин принёс фонарь новой конструкции. Керосиновую лампу поставил в ящик, одна стенка которого прозрачна, а все остальные зеркальные. Получился прожектор. На пятьдесят лет раньше Кулибина! Пошли экспериментировать в темный чулан. Честно говоря, я не сильно впечатлился яркостью фонаря. Посоветовал мастеру сделать заднее зеркало вогнутым. Форму её уточнить у Беляева. Пусть мои оптики осваивают заодно производство вогнутых линз. А нанести на стекло слой серебра — дело уже Шершавина. Если не справится сам — пусть обратится к зеркальщикам из Ямбурга. Давно пора переводить их поближе к столице. Всё равно этот завод подлежит конфискации у Меншикова вместе с городом. Кириллов тут же зафиксировал поручение от меня в Камер-коллегию о создании императорского стекольного завода под Петербургом.
Секретарь Сената Маслов отчитался о вчерашнем заседании правительства. Ничего особенного — бесконечная рутина дел. Слушая доклад, я припомнил кое-что из биографии этого чиновника. Верный сторонник Ягужинского в будущем он прославится проектами по облегчению жизни крепостных крестьян и ограничению их повинностей. Проект не заработал, и я примерно представляю почему. Реанимировать его в таком виде не стану, но учитывая интерес Маслова к крестьянскому вопросу — поручу работу в этом направлении.
— Анисим Александрович, как идут дела с возрождением уездов вместо упразднённых дистриктов?
Реформа местного управления продолжается уже много лет. В своё время Пётр I много чего напридумывал лишнего для улучшения собираемости налогов, потом упразднил и попробовал сделать по-другому. Добавьте к перманентной административной революции огромные российские расстояния и получите в итоге полную неразбериху на местах. На текущий момент самыми крупными административными единицами являются генерал-губернаторства и губернии. Разница между ними невелика. Следующий уровень — провинции. Я бы хотел понемногу переводить провинции в разряд губерний. Ограничение здесь — в нехватке обученных людей на все типовые губернские вакансии, поэтому провинции управлялись пока воеводами и минимумом чиновников. Кроме того, в губерниях тратилось большее количество средств на содержание чиновничьего аппарата. По мере улучшения кадровой и финансовой базы будем переводить провинции на статус губернии.
В этом году решили отказаться от искусственных административных образований — дистриктов, характерной чертой которых было одинаковое число душ и пренебрежение к естественным территориальным границам. Возврат к уездной системе конечно благо, но и уезды имеют свои недостатки. Зачастую они занимают огромные территории, и жители одного уезда не имеют возможности посещать уездный центр.
Поэтому я предложил Маслову подготовить проект организации двух новых уровней административного деления — волости и сельские общества на базе государственных крестьян. Волости создавать в каждом уезде по двум признакам. По численности душ от 300 до 2000. По удалённости от волостного центра — не более 12 вёрст, чтобы любой крестьянин мог за день добраться до него и вернуться обратно домой. Сельские общества объединяют крестьян в одном селении с числом мужских душ от 20 до 300. Более крупным поселениям лучше придать статус отдельной волости. Менее крупные местечки объединять вместе или приписывать к более крупным соседям. Такая система упорядочит управление государственными крестьянами, а в конечном итоге и всем населением волости тоже. Сельские общества на сходе выберут старейшин, а те на волостном сходе выберут волостного старейшину, писаря и каких-то других чиновников. Вся эта система не мною придумана и сложилась в России в течении XIX века. Я, как обычно, всего лишь ускоряю процесс.
Натали в первый раз присутствует в Сенате. Сидит серьёзно и важно. Слушает выступающих, помалкивает, косится на то, как я что-то у себя записываю. Вообще в зале перьями скрипят лишь секретари и я, вельможи к этому не привыкли. Возможно, считают мои занятия чем-то вроде возни ребенка с игрушками — не шумит и то хорошо. Думаю, на моём фоне сестра-наследница выглядит посолиднее. Боялся, что она не выдержит многочасового ожидания, но тринадцатилетняя девочка сохраняла спокойствие и интерес к происходящему. Только в перерывах пыталась разглядеть, что же я там у себя пишу.
