Рядом с Харчевым рынком на Адмиралтейском острове несколько лет назад возвели деревянную церковь, по названию которой и рынок вскоре переименовали. От моего Летнего дворца добираться недалеко, через Летний сад, Царицын луг и по Немецкой улице (которую позже назовут Миллионной) пройти до Главной аптеки. Свернуть к Мойке в переулок, который так и называют Аптекарским, и окажешься на месте. Но я добирался на лодке, так комфортнее. Уже вечер и торговцы разошлись, а дворники прибрали мусор среди лавок. Только у самой церквушки толпится народ. Служба уже началась и я, вызвав небольшой ажиотаж среди обывателей на площади своим появлением, прошёл в пахнущий ладаном и дыханием толпы людей храм. Молящиеся быстро освободили проход. Я, пройдя в первый ряд, благосклонно кивнул священнику для продолжения обряда. Рейнгольд встал рядом и указал мне на женщину и девочку лет семи рядом с нею. Ребенок, как и все, смотрела на меня с любопытством. Я подмигнул, она серьезно кивнула и отвернулась в сторону алтаря.
Когда служба закончилась, гвардейцы вытолкали народ из зала, и я подошёл к матери с дочерью. Женщина выглядела испуганно, но я поспешил её успокоить.
— Не бойся, сударыня, я только хочу кое-что спросить у твоей дочери.
Женщина поклонилась, а я повернулся к девочке. Несколько дней назад, когда на меня накатила волна меланхолии, от которой не спас даже долгий разговор с духовником, я вспомнил об одном историческом персонаже. Где-то в это время уже должна была выйти из младенческого возраста Ксения, дочь некоего Григория. В восемнадцать лет она выйдет замуж за Андрея Фёдоровича Петрова и проживёт с ним в счастливом браке семь лет. После смерти мужа объявит, что его дух вселился в неё, и зовут её теперь не Ксения, а Андрей Фёдорович. Вот такая вот попаданка, вроде меня! Юродивая проживет много лет, прославится многочисленными чудесами и пророчествами. После смерти обретет славу покровительницы Санкт-Петербурга и лет через двести будет канонизирована. Но сейчас ей только семь лет и я чувствую себя несколько глупо, ожидая ответа на свои непростые вопросы. Их я уже пытался как-то задать Тимофею Архиповичу, самому известному юродивому этого времени. Но услышал в ответ нечто невразумительное, бессмысленный набор слов. Наверное, не зря его так и не признали святым. И вот теперь у меня вторая попытка найти объяснение чуду, случившемуся со мной в словах человека предположительно угодного Господу. Чтобы не разочароваться снова, я решил задать только один вопрос. Под всеобщий вздох окружающих встал на колени перед девочкой. Дело в том, что я старше, да и за лето изрядно подрос, а мне хотелось бы видеть выражение лица будущей святой.
— Здравствуй, Ксения.
— Здравствуй, Государь, — девочка смотрела на меня спокойно.
— Я бы хотел спросить тебя. Ответишь?
— Спрашивай.
Девочка абсолютно меня не боялась! Может быть, не понимала толком, кто я. А может быть она всё же та, о ком я думаю.
— Что я должен делать?
Изначально хотел спросить «правильно ли поступаю», но в последний момент передумал и задал вопрос, на который нельзя ответить однозначно. Ксения оглянулась на замерших рядом Рейнгольда, священника, мать, а потом посмотрела в сторону алтаря. Обернулась и ответила:
— Помни о Боге!
На миг я задумался, а потом попросил:
— Благодарю. Благослови меня, пожалуйста.
Девочка перекрестила мою склонённую голову и я, поднявшись с колен, пошёл прочь. У меня появилась надежда, что добра я всё-таки принесу больше, чем зла.
Уже несколько дней в центре Петербурга открыт новый трактир, который уже совсем даже не трактир, а решторация с многообещающим названием «Париж». Заведение явно пафосное, поспешно переделанное из более простого кабака, располагавшегося совсем недавно на этом же месте. Теперь здесь большие застеклённые окна, много позолоты, ковры, застеленные ослепительно белыми скатертями столы. В широких проходах неслышно скользят услужливые официанты. На небольшой сцене играют музыканты. На открытии заведения присутствовали сам государь-император вместе с сестрой-наследницей. Об этом визите в восторженных тонах поведали возобновившие своё издание «Ведомости». Юный Петр Алексеевич продегустировал изысканные блюда исключительно французской кухни, наградил шеф-повара и передал владельцу заведения отставному адмиралу Фёдору Матвеевичу Апраксину сертификат о том, что решторация «Париж» является «Поставщиком двора Его императорского величества».
