— Как бы не затоптали егерей ненароком! — забеспокоился стоящий рядом со мной Семён Салтыков, один из трёх (вместе с Юсуповым и Дмитриевым-Мамоновым) оставшихся «штатных» штаб-офицеров Преображенского полка. Ушакова и Матюшкина я вывел «за штат» — пусть занимаются спецслужбами в моей канцелярии.
Егеря бросились врассыпную, но навстречу коннице слитно громыхнули несколько орудий полковой артиллерии. Холостые заряды не остановили разгоряченных всадников, но опять же по правилам маневра атака считалась отбитой. В довершение крайние ряды остановившихся колонн развернулись и произвели залп в упор по прорывавшейся кавалерии.
— Молодцы! Не растерялся Юсупов! — обрадовался Салтыков. Похоже, бравому командиру самому хотелось бы поучаствовать в действиях на левом фланге, где сегодня командовал майор Григорий Юсупов, но за ним оставалось общее командование.
Между тем, на правом фланге две колонны подполковника Мамонова продолжали движение. Барабанный бой, под который солдаты держали шаг, ускорился. Одновременно линия семёновцев напротив них разразилась залпом из ружей. По правилам манёвра первая шеренга колонны считалась уничтоженной, но колонна продолжала движение. Пока противник лихорадочно перезаряжал оружие, колонна приблизилась уже меньше чем на полсотни саженей и перешла на бег. Бег шестисот человек, сохраняющих строй — непростой маневр, особенно в условиях боя на недостаточно ровной местности. Последнюю пару недель по моему распоряжению этому упражнению уделялось повышенное внимание. Семёновцы сделали ещё залп. В голове бегущих под быстрый ритм барабана небольшая заминка — передняя шеренга «убитых» остановилась и сквозь её ряд должны были, толкаясь, протиснуться бегущие следом.
Колонны атакующих уже потеряли стройные очертания, но солдаты не потеряли скорости и под крики «Ура» ворвались в шеренгу обороняющихся. Прорыв был совершён. Миних, судивший итоги боя, приказал играть отбой атаки. Теперь все войска, и наступающие и обороняющиеся должны отработать манёвр преследования. Конница Лейб-Регимента пошла первой. Следом за кавалерией быстрым шагом двинулись колонны пехоты, рассредоточившиеся на широком фронте. В промежутках между колоннами — цепь егерей, отслеживающая «спрятавшихся» солдат убегающего противника. Идти им предстояло вёрст двадцать. Обычно в преследовании противника участвует только кавалерия, но я пытаюсь изменить этот стереотип. Где-то впереди оторвавшаяся от основной армии конница развернётся и сымитирует засаду, для отражения которой пехота должна перестроится в каре. Единственное облегчение для солдат в этом марш-броске — груз у них за плечами минимальный после прошедшего боя.
Я же с резервом и обозом двигался следом за преследующими условного противника войсками. Размышлял, насколько мои тактические нововведения будут полезны в ходе реальной войны. Не уверен, что именно эти методы боя что-то сильно изменят. Я больше надеюсь на инициативу и выучку командиров и солдат, выращенные в ходе многочисленных маневров в мирное время.
Обещанное мною сокращение состава Преображенского полка прошло относительно безболезненно. Под него попали малолетки вроде меня и Пети Шереметева, а также некоторые вельможи, вместо которых фактически служили их крепостные. За штат выведены также немощные и старые бойцы, которых оказалось немало. В результате чистки в гвардии к сегодняшнему дню вместо положенных четырёх батальонов насчитывалось людей на четверть меньше. Я уже распорядился набирать новых гвардейцев из числа ветеранов войны в Персии и на Кавказе. Это будет им заслуженная награда, а мне достанется необходимая поддержка среди своевольной гвардии. Подозреваю, что среди отчисленных из привилегированных частей появилось много недовольных. С этим сложно что-то сделать. Надеюсь, статус гвардейца «за штатом» их удовлетворит. Если нет — в картотеке Тайной канцелярии в личных делах всех отчисленных есть отметка о факте потенциальной неблагонадёжности.
Двигаться в обозе довольно скучно, поэтому я и мои сопровождающие поехали вперед. Изначально я хотел присоединиться к марширующим на запад батальонам, но решил по дороге пообщаться с военачальниками. Некоторое время обсуждали достоинства и недостатки линейной и батальонной тактики, мелкие недочеты в развертывании и передвижении войск во время сегодняшних маневров. Пришли к выводу, что тренировка это одно, но во время боя всё окажется сложнее и хаотичнее. Гинтер расхваливал успех конной артиллерийской батареи, предотвратившей прорыв конницы семеновцев. Справедливо указал, какую огромную пользу приносят орудия на поле боя, если их быстро подвезти в нужное место и открыть убийственную стрельбу ядрами и картечью. Молчаливый Левенвольде неожиданно горячо поддержал действия кавалерии. Говорил он по-русски с сильным протяжным лифляндским акцентом.
— Хорошо обученная конница не дала бы времени установить батарею и организовать каре! Весь план атаки преображенцев лежал на волоске от провала!
