Существует мнение, будто прусский король рекомендовал Петру III сблизиться с женой и прислушиваться к её словам. В 1773 году французский посол Дюран де Дистроф привёл цитату из якобы виденного им письма Фридриха II: «Советуйтесь с императрицей, она даст вам только добрые советы, и я призываю вас следовать им»72. Это дипломатическая легенда, не раз повторенная историками. В письмах прусского короля 1762 года Екатерина не упомянута ни разу. Смеем утверждать: и не могла быть упомянута, исходя из всего строя отношений корреспондентов. Фридрих старался ничем не вызвать неудовольствия Петра. Слишком многое для него было поставлено на карту.
Другое распространённое мнение касается войны с Данией. Принято считать, что Фридрих отговаривал русского императора начинать её. Однако письма рисуют совсем иную картину. Ещё в апреле король рассуждал о предполагаемом противнике: «Это слабое правительство боится действовать и равным образом боится разоружиться. Ваше величество сможет делать с этими людьми всё, что вам будет угодно»73. Через 20 дней он развил свою мысль: «Ваше императорское величество имеете неоспоримые права на владения, отнятые у вашего дома во время смут. Вы имеете право требовать их обратно; война дарует вам право победы... Я горю желанием содействовать всем вашим предприятиям... Пусть Ваше величество укажет количество войск, которое ему угодно, чтобы я присоединил к его войскам... Как бы стар и дряхл я ни был, я сам пошёл бы против врагов Вашего величества»74. О себе король не забывал и тут же попросил у союзника 14 тысяч регулярного войска и тысячу казаков, чтобы справиться с австрийцами.
Пётр был потрясён благородством своего друга. «Ваше величество... предлагаете корпус из своего удивительного войска, — писал он 27 апреля, — и свою гавань в Штеттине, говоря мне, чтобы я отнюдь не стеснялся и действовал в его стране как бы в своей собственной. Но каково же было моё приятное изумление, когда я прочёл ваше предложение самому идти против моих врагов»75.
Тем временем в Берлине шёл мирный конгресс, и Пётр чрезвычайно хотел, чтобы в договоре было прописано требование к шведам подкрепить Россию флотом против датчан. Однако здесь Фридрих не сумел помочь или не захотел настаивать. Стокгольм находился под полным контролем Парижа и ни при каких условиях не стал бы в теперешних обстоятельствах отряжать свой флот в подкрепление русскому.
Ситуация с кораблями и иностранной помощью прекрасно иллюстрирует, как мало замыслы Петра Ш соприкасались с реальностью. Ему воображалось, что можно рассчитывать на английский флот, коль скоро Россия вошла в союзнические отношения с Пруссией. Канцлеру пришлось буквально разжёвывать государю несостоятельность его требований. «Что же касается до данного мне вчера повеления говорить английскому министру Кейту о присылке нынешним летом в диспозицию вашу английского флота, я при первом свидании с Кейтом говорить буду, — писал Воронцов 12 апреля, — токмо Ваше величество с английским двором союзного трактата не имеете, и что Англия, будучи ныне в двойной войне против Франции и Гишпании, не в состоянии, да и без взаимных себе авантажей не похочет прислать некоторое число кораблей... сие требование может подвержено быть неприятному отказу»76.
В том же положении — учителя при великовозрастном ученике — оказался и Фридрих II. Из Петербурга его просили растолковать императору элементарные правила, исполнение которых необходимо для начала военной операции. Всё, что писал прусский король, могли бы сказать государю собственные генералы. Но Пётр не всякого хотел слушать. «Вам не стоит ожидать добровольной уступки со стороны датчан, — писал Фридрих 1 мая, — необходимо будет вести войну с ними, чтобы получить её (датскую часть Голштинии. —
