Спустя несколько недель после этой сцены в Петергоф прибыл императорский посланник барон Герсдорф и представил диплом, объявляющий великого князя, как совершеннолетнего, герцогом Голштинским. Петр на радостях громко прочитал диплом Брюммеру и Берхгольцу.
— Вот, господа, наконец исполнилось то, чего я давно желал: я владетельный герцог — ваш государь! Теперь моя очередь повелевать. Прощайте! Вы мне более не нужны, и я постараюсь возвратить вас в Голштинию!
В этом же году великий князь женился, и императрица подарила ему Ораниенбаум, который отныне становится его резиденцией. Здесь-то и проявилась в полной мере страсть Петра к военному искусству. Он выстроил крепость, учредил арсенал, основой которого стал купленный у Брюммера превосходный оружейный зал, организовал роты из придворных кавалеров и прислуги. Сам стал капитаном, а князя Репнина назначил своим адъютантом. Ежедневно с четырех часов до поздней ночи проводились учения, маршировки, маневры. По вечерам и утрам с вала крепости производилась стрельба.
Елизавета долго считала племянника несовершеннолетним. Только через несколько лет после бракосочетания она серьезно обратила внимание на ребячества Петра. Кроме духа противоречия, в нем сидел еще более беспокойный дух озорства. Великого князя постоянно подмывало выкинуть какое-нибудь коленце и похохотать, и он не стеснялся ни местом, ни временем, ни лицом.
Во многом Петр останется ребенком до самой смерти. Он отличался чрезмерной болтливостью, от которой его безуспешно пытались отучить. Выговаривала ему Елизавета и за жестокость по отношению к окружающим, за «нечувствительность к несчастию людей и мучениям животных». У великого князя проявлялась наклонность к садизму. Вероятно, причиной этому (кроме воспитания в Киле) была его импотенция. «Великий князь был неспособен иметь детей от препятствия, устраняемого у восточных народов обрезанием, но которое он считал неизлечимым», — сообщал в Версаль французский резидент при русском дворе де Шампо.
Императрица, женив племянника, не удосужилась освидетельствовать его по медицинской части. Год за годом проходят, а детей нет. Она обвиняет в «бесплодии» Екатерину. Восемь лет великая княгиня была молчаливым свидетелем бессилия мужа, что отразилось на их взаимоотношениях. Наконец догадались подвергнуть медицинскому исследованию не только Екатерину, но и Петра. Узнав заключение медиков, Елизавета Петровна поражена и принимает поистине соломоново решение.
Чтобы обеспечить трон наследником, императрица решается на операцию Петра и… — подбирает любовника для его жены. Расхлебывать пришлось Екатерине. Не подозревая, что кроется за настойчивым ухаживанием Салтыкова, и не зная истинную цену его признаниям, она страстно полюбила молодого красавца. К этому времени Петр перенес операцию и стал полноценным. Именно Салтыков уговаривает великого князя выполнить супружеский долг по отношению к нелюбимой жене. До сих пор среди историков ведутся споры — чьим же сыном являлся Павел?
Наконец-то родился долгожданный наследник. Елизавета Петровна лишает Петра с Екатериной «родительских прав» и радости наблюдать за ростом и развитием ребенка. Она сама воспитывает Павла и все надежды связывает с ним. К накопившемуся охлаждению между венценосной теткой и племянником добавляются политические разногласия.
Энергия и стремление к государственной деятельности Петра пресекаются Елизаветой. Став совершеннолетним, он правит Голштинией, укрепляет дисциплину среди чиновников, упорядочивает военное дело, судопроизводство и образование — и все это делает посредством переписки, так как ему запрещено покидать пределы Российской империи.
Летом 1754 года Петр вызывает роту голштинских солдат с их офицерами. Поклонник военного мастерства, великий князь полностью попал под влияние прусских офицеров. Желание во всем походить на них привело и к внешнему подражанию. Что за офицер, который не бранится, не пьет пива и не курит табак?! Штелин был поражен, когда впервые увидел Петра на лугу, в кругу своих офицеров, с бутылкой пива и с трубкой.
— Чему ты удивляешься, глупец? Неужели ты видел где честного, храброго офицера, который не курил бы трубки?
— Это может быть и так, но я удивляюсь только тому, который некогда не мог терпеть тех, от кого пахло табаком.
Прибывшие офицеры не только сильнее разожгли в нем ненависть к Дании, но и окончательно сделали его «рабом» прусского короля.
С началом Семилетней войны при Дворе был учрежден Совет, где постоянно присутствовал великий князь. Летом, живя в Петергофе или в Ораниенбауме, он еженедельно прочитывал протоколы Совета и, высказав шутливые замечания, подписывал их. Но впоследствии, когда союзники (Франция, Австрия и Россия) стали действовать более слаженно, что грозило прусскому королю полным поражением, он отказался подписывать протоколы.
— Мы со временем будем каяться, что вошли в союз с Австрией и Францией, — заявил он Совету. — Австрийцы нас подкупают, а французы обманывают.
