– Умоляю, прости меня! Такое больше не повториться. Поверь, я не подвергал тебя опасности, я контролировал ситуацию, – убеждал Денис, вытирая Петре слезы.
– Ты подвергал опасности тех людей, Денис, неужели ты не понимаешь?
– Прости меня. Я – дурак, – добавил к своему оправданию Денис.
Он взял сигареты и вышел на балкон.
Петра высушила волосы, налила в бокал вина и включила телевизор. Прошло больше получаса, а Денис все стоял на балконе и курил одну сигарету за другой.
Она вышла к нему и дотронулась до плеча. Денис тут же обернулся и прижал Петру к себе.
– Прости. Порой на меня что-то находит. Наверное, это издержки работы. Прошлая неделя была очень тяжелой. Прости, милая. Я никогда, слышишь, никогда больше не буду так себя вести. Ты простила меня?
Она позволила себя поцеловать, отнести на кровать и ответила на все его желания. Но в голове звучала только одна фраза – «Никогда не говори никогда».
– Синьора, что желаете из напитков? – на английском спросила бортпроводница?
– Воды, пожалуйста, – ответила Петра.
– А мне ледяного шампанского, – на итальянском добавил Денис.
Длинноногая стюардесса, наградив его шикарной улыбкой и поблагодарив за то, что синьор снова выбрал их авиалинии, поплыла дальше по проходу салона бизнес-класса.
Они летели на Сицилию. Вчерашняя ситуация, кажется, была сглажена. Денис не выпускал руку Петры из своей все время полета. Он был настолько нежен и внимателен, что ей в какой-то момент показалось, что вчерашнее было лишь неприятным сном. Рядом снова находился заботливый мужчина, уверенно делающий в жизни все правильно.
В аэропорту Палермо их встречали дружественные итальянские коллеги, как их назвал Денис. Ими оказались двое мужчин, и один из них совсем не был похож на итальянца: славянские черты лица, светлые глаза и соломенного цвета волосы, которые он постоянно пытался заправить за уши. Второй дружественный коллега был полным антиподом.
«Волосатое чудовище», – подумала о нем Петра.
Ни тени улыбки и вообще какого-либо проявления дружелюбия: коротко стриженые волосы, волосатые руки, многодневная щетина и совершенно безразличный взгляд из-под по-женски пушистых ресниц.
«Наверняка все его тело покрыто волосами, как у орангутанга», – с неприязнью подумала Петра.
– Добрый день, как долетели? – по-русски, но с сильным акцентом, произнес блондин.
– Спасибо, – ответила Петра.
– Я – Антонио, – протянул он ей руку, после того, как по-свойски обнял Дениса.
– Бонджорно, – неожиданно красивым, бархатным голосом приветствовал волосатый.
Он тоже обнял Дениса, но на Петру почти не обратил внимания. Только слегка кивнул ей, представившись Джанни.
В машине – немалых размеров английском Land Rover – по дороге в город Монреале все, кроме Петры, оживленно говорили на итальянском. Денис учил этот язык уже несколько лет, и хвастал Петре, что годы учебы не прошли даром – итальянский, наконец, подчинился ему.
Петра понимала лишь отдельные слова и простейшие фразы.
Она покрутила в руках буклет отеля. Денис снова выбрал самый лучший номер. Фото впечатляли огромными размерами люкса и королевской кроватью под балдахином.
Путь до отеля предполагался недолгим. Десять минут – значилось в буклете и, Петра, перестав прислушиваться к итальянской речи, начала рассматривать живописные виды знаменитого итальянского острова. За тонированными стеклами мелькали красивые большие дома, вперемежку с простыми, старыми домиками, богатые южные виноградники и рощи оливковых деревьев.
Когда они въехали в город, Петра засомневалась, что на этой машине они смогут втиснуться даже в самую широкую улицу. По ним, похоже, и на маленьком авто не развернуться. Но Джанни рулил искусно.
Петра посмотрела вперед, и неожиданно наткнулась на взгляд черных глаз, которые уставились на нее в зеркало заднего вида. Петре не было видно лица, только глаза, но она готова была поспорить на что угодно – волосатый улыбается. Пока она пыталась понять, что его рассмешило, они уже подъехали к отелю.
Светловолосый Антонио подал ей руку. Петра взглянула на Джанни, желая проверить свои мысли, но он будто специально поворачивался к ней спиной, доставая чемоданы.
Петра зашла в номер первой, сразу подошла к окну, и взглянула вниз.
Мужчины курили возле машины. Джанни прислонился к передней дверце, поставив каблук лакированной туфли на подножку машины. Руки – в карманах брюк, взгляд черных глаз устремлен вниз. Антонио что-то говорил, выразительно жестикулируя. Петра открыла окно и прислушалась. Высоко. Невозможно разобрать ни слова, да и познаний в этом мелодичном языке у нее явно не достаточно.
Петра уже прикрыла раму и хотела опустить штору, как снова, также неожиданно, поймала черноглазый взгляд Джанни. Почти не изменив положения головы, он смотрел на Петру.
Теперь он не улыбался. Петра встретила холодный, жесткий взгляд.
«Чем я ему так не понравилась», – удивилась Петра.
Еще три секунды и оба синьора сели в машину, уехав прочь.
Всё, что успела почувствовать Петра в эти мгновенья, заставило ее занервничать. Она не видела никакой связи, но ощущения были идентичны московским, трехмесячной давности.
