Джарвед Охолуг был заведующим по библиотеке, хранимые документы и периодика, что занимала нужные теперь в заброшенных помещениях он разбирал в одиночку. Почему? Потому что большинство его подчиненных отбыло на пасхальные праздники. Но нельзя было сказать, что одиночество угнетало Джарведа. Скорее наоборот. Подтянутый, слегка лысеющий мужчина средних лет, он любил тишину, любил запустение. Паутина, мертвые мухи, пауки и прочая мерзость таящаяся в пожелтевших и сухих как старый пергамент листах вызывали скорее приятные детские воспоминания.
Он, еще маленький, менее пяти лет отроду идет с Дедом Савием в их летний домик. Там разбит небольшой огород и они пропалывают грядки, Джарвед дергает сорняки и смотрит как потревоженные им мураши суетятся на черной жирной земле. Их глянцевые спины поблескивают на солнце. После трудов можно забраться на второй этаж домика и порыться в старых журналах, посмотреть странные, нелепые картинки.
Дом их бревенчатый, покрыт уже осыпающейся белой краской. Под ее чешуйками прячутся маленькие ягодные клещи и сороконожки. Они начинают быстро мельтешить если оторвать пластинку белой корки.
Скоро этот домик снесут, в небытие отправится и Дед Савий, но эти яркие, солнечные воспоминания навсегда останутся с Джарведом. И вот сейчас, разбираясь с истлевшей бумагой в заброшенном крыле университета, среди стен с такой же облупившейся краской он придавался им.
Всего четыре хранилища, четыре двери, идущие из темного хола-аппендикса. На улице свет и теплое апрельское утро, грозит жарой к полудню, здесь же темнота и холод. Звук снаружи почти не доносится. Редкий гул грузовиков, проезжающих мимо и только. Как на краю мира, в плену своих воспоминаний.
Связка ключей оттягивает карман темно-серого халата, позаимствованного у уборщицы. Она все равно уже уехала на праздники, не будет против. На голову по-пиратски повязана выцветшая бандана с символикой какой-то металл группы. Пора за дело.
Первая дверь. Ключ с цифрой "один" на ручке. Дверь открывается, на голову падает связка газет. Ладно вовремя смог отступить. Да... такие связки уложенные друг на друга высятся до самого потолка. Придется попотеть.Это все нужно вытащить и снести в холл. На следующий день приедет грузовик за вторсырьем. Долго не думая, Джарвед тянет за вязанку почти у самого пола и отбегает, когда вся гора истлевших газет валится в проем. Замечательно! Теперь можно грузить на повозку и спускать вниз. Отчихавшись от поднятой пыли, Джарвед разглядывает плоды трудов своих. Десятка два связок газет и еще целая стена из таких же за дверью. Интересно, какого они года? На ближайшей вязанке первая газета без титульного листа, на другой видны "Городские известия" аж двадцать восьмого года. Джарвед присвистнул - надо же, раритет. Может вытащить несколько, по сохраннее и в местный музей отнести... или букинистам каким продать. Местный Авито пестрит разной стариной от монет до открыток. Глядишь и на ценность какую наткнешься. Уборка обещала быть увлекательной. Джарвед и не представлял на сколько.
Следующая вязанка тоже оказалась вытянута из основания газетной стены. Отважный библиотекарь привычно отбежал, но баррикада продолжала держаться. Вздохнув, Джарвед подошел, чтобы выдернуть еще одну опору из-под этой нерушимой стены...
Было больно когда первая тяжелая вязанка ударила по голове, потом он пришел в себя среди связок газет и в поднятой пыли. Она золотистым туманом мерцала вокруг. В пробитую брешь стало видно окно и сквозь него пробивался солнечный свет. Поверх газет лежало какое-то тряпье. Попытка подняться отдалась болью в спине и темнотой в глазах. Когда же эта агония отступила, взгляд уткнулся в то, что упало сверху газетных связок. Уткнулся и никак не мог определить что это. Измятая, некогда белая ткань почти истлела, под ними скрывались какие-то то ли ветки, то ли трубки. Распознавательная система мозга некстати опознает иссохшую человеческую ступню...
Словно от разряда электричества Джарвед подскакивает, падает, пинаясь ногами отползает от своей находки. Что же это такое? Как это возможно? Дышать, глубже, не паниковать. Закрыл глаза ладонями. Раз, два, три... Открыл глаза, посмотрел. Тряпье и ступня из-под них никуда не делись. Значит, не показалось. Что делать? Бежать в полицию? А потом весь день и выходные проторчать в библиотеке или участке за разбирательством происшествия. А черт знает, никогда не сталкивался с таким.
Ладно, не торопиться, подумать. Сначала надо посмотреть что это, может просто манекен...или птица мертвая. Джарвед не анатом.
Встал, шаг, другой, присел перед трухлявой тканью. Нет ступня человеческая. И не искусственная. Просто сильно высохшая. Осторожно, сместив бандану к носу, откинул паутину ткани.
