— Вы меня тоже выкинете на свалку, чтобы получить мою долю хлеба? — сказал дедушка, узнав, как ее «похоронили». — Но имейте в виду, я не скоро умру… Антигона считала, что история с бабушкой Сотириса сильно напугала ее деда. Но она пошла ему и на пользу. Он уже не лежал целыми днями на диванчике, чтобы, по его словам, не расходовать лишних калорий, а стал даже выходить на улицу.
— Пойду на маленькую площадь, прогуляюсь, подышу свежим воздухом, — говорил он.
Мама беспокоилась, как бы дедушка не простудился, но он утверждал, что должен насыщаться… свежим воздухом, раз не насыщается едой. И правда, прогулки пошли ему на пользу. Лицо у него немного округлилось.
— Не кажется ли тебе, что у дедушки очень подозрительный вид, когда он собирается выйти из дома? — спросила Петроса Антигона.
Несколько раз она посылала его на площадь посмотреть, что делает дедушка, но Петрос никогда не находил его там. Площадь была крошечной, всего две скамейки и фонарный столб.
Однажды Петрос и Антигона решили выследить дедушку и узнать наконец, куда он ходит. Как только он начал спускаться по лестнице, они на цыпочках вышли на площадку и стали сверху за ним наблюдать. Дедушка задержался немного в подъезде и лишь через некоторое время, хлопнув дверью, вышел на улицу. Тогда они сбежали с лестницы и приникли к щелке в двери.
— Погляди, как он одет, — подтолкнула локтем брата Антигона.
Дедушка был в старом рваном пиджаке и выцветших брюках с множеством заплат. А из квартиры он вышел в приличном костюме. Вот, значит, почему он задержался в подъезде, — он переодевался!
— Может, Великая Антигона пригласила его сыграть какую-нибудь роль? — предположил Петрос.
— Не будь таким дураком, — набросилась на него Антигона.
Как только дедушка отошел от дома, они выскользнули на улицу и принялись наблюдать за ним издалека, так, чтобы, обернувшись, он их не заметил. Но дедушка и не думал оборачиваться. Он шел быстрым шагом, сворачивая на какие-то улицы и в переулки, пока не добрался до квартала, где стояли просторные двухэтажные особняки с мраморными лестницами и бронзовыми украшениями на дверях.
— Он упал! — Петрос испуганно схватил сестру за руку, увидев, что дедушка растянулся на ступеньках.
Антигона рванулась, чтобы подбежать к дедушке, но тут же застыла на месте. Пошевельнувшись, он приподнялся; поглядывая по сторонам, вытащил из-за пазухи пустую консервную банку и поставил ее рядом с собой. Петрос и Антигона, спрятавшись в арке ворот, могли теперь вблизи наблюдать за ним. Сидя на ступеньке, дедушка переменил несколько поз, а как только за его спиной скрипнула, открываясь, дверь дома, он закрыл глаза, уронил голову на грудь — тут он стал удивительно похож на несчастных, падавших на улице от голода, — и протянул каким-то утробным голосом:
— Е-е-есть хочу…
Из подъезда вышла нарядная дама и, увидев распростертого на ступеньках старика, испуганно попятилась назад, но потом позвала служанку, которая положила что-то дедушке в консервную банку. Когда нарядная дама скрылась за углом, дедушка жадно запихнул содержимое банки себе в рот и побрел дальше по улице. Петрос вопросительно поглядывал на сестру: что, мол, нам теперь делать?
— Если бы на него посмотрела здесь Великая Антигона, она заключила бы с ним контракт на два года, — с горечью проговорила Антигона-младшая.
Больше они не стали за ним следить и пошли домой. Но не успели они свернуть в переулок, как услышали опять потусторонний голос дедушки:
— Е-е-есть хочу…
В школе Петроса, бывшем гараже, снова начались занятия, и теперь, чтобы не лишиться бесплатного обеда, на уроки ходили почти все дети. Каждый полдень приезжала тележка, и с нее сгружали Да́мона и Фи́нтия. Так прозвали два дымящихся, черных, как сажа, котла. Когда в первый раз их ждали, никто из ребят не мог сосредоточиться на занятиях, и господин Лукатос начал читать вслух рассказы из какой-то книги:
— «В давно минувшие времена в древних Сиракузах жили два неразлучных друга, Дамон и Финтий…»
— Едут! Едут! — раздался вдруг тоненький голосок в углу класса.
Это закричала маленькая девочка; она смотрела в щель двери, не едут ли, конечно, не Дамон и Финтий, а котлы с обедом, за которыми с тех пор закрепились такие имена.
Ребята засмеялись, зашумели и повскакали с мест. Господин Лукатос не спеша, с достоинством подошел к двери и широко распахнул ее. Возле гаража стояла тележка с двумя котлами. Две хорошо одетые дамы и девушка в черном свитере и выгоревшей синей юбке спросили, где им найти учителя. Вокруг столпился народ, как всегда, когда что-нибудь происходит на улице. Люди молчали, не раздавалось ни звука. Лишь одна женщина, воздев к небу руки, воскликнула:
— Наконец-то наши дети поедят досыта!
