Когда Андрей П. пришел в себя, был полдень. Он спал под простынкой на чисто застеленной кровати, одежда была сложена на стуле рядом с кроватью. На пластиковом столе лежала книга. Тело было пустым, как бывает после бурной ночи, яички, кишки и пищевод приятно побаливали. Голова тоже побаливала, но неприятно. Слегка мутило.
На кухне за столом сидели Яна и грузный мужчина в кремовом махровом халате.
— Степан? — узнал Андрей.
— Он самый. На, гуляка, поправься. — Степан протянул Андрею открытую бутылочку Тана. — Оттягивает.
Андрей отпил. Чайник замолк, Яна налила в чашку кипятку и опустила в нее пакетик Ахмада.
— Вынь пакет, рядом на блюдце положи. Ох, деревня, — вздохнул Степан. Действительно, Яна отпивала из чашки, не вынимая пакета.
— Ты… Ты же Яна?
Яна посмотрела на Андрея.
— Яна. А ты что думал?
— Я так и думал, прости. Башка раскалывается. Яна из…
— Из Института благородных девиц Наталии Нестеровой, — подсказал Степан.
— Степа шутит. Я из Душанбе, я говорила вчера.
— Да, да, — поторопился согласиться Андрей П.
— Погуляли, — констатировал он вслух. Яна улыбнулась краешками губ. Такая улыбка ей очень шла.
— А Таня?
— Таня?
— Ну Таня. Не знаю, как ее зовут на самом деле. А?
Яна пожала плечами.
— Андрюшка… — Степан положил тяжелую руку ему на плечо. Хотел еще что-то сказать, но раздумал.
Головная боль стала непереносимой, на лбу выступила испарина. Андрей взял со стола салфетку и вытер лоб.
— А этот? Ну этот. Ахмед, кажется?
Яна и Степан переглянулись в полном недоумении. Вдруг Степан зашелся хохотом. Он хохотал, брызгая слюной и хрюкая. Полы халата распахнулись, открыв мясистые волосатые ляжки. Вслед за ним, более тонко, засмеялась Яна. Глаза превратились в щелочки.
— Бесы. Бесы! — перекрестился Андрей.
На самом дальнем из Терлецких прудов сентябрьским вечером можно было наблюдать смешную сценку. На плотик с лебединым домиком запрыгнул немолодой и нетрезвый мужчина. Над коричневыми потертыми брюками, перепоясанными ремешком, нависало брюхо, не умещавшееся в полосатой рубахе. Очевидно, впрочем, что тучный мужчина был ловок: ведь плот был в паре метров от илистого берега. Прохожие смеялись, некоторые останавливались.
Дмитрий Семеныч остановился тоже. — Иди сюда, чо ты? — окликнул его мужчина и заржал. Дмитрий Семеныч улыбнулся. — А в домике у тебя там кто? — осведомился он. — А вот прыгай сюда и узнаешь. — А и прыгну. Что-то его разобрало.
Отошел он на несколько метров от берега, разбежался и прыгнул. Допрыгнул. Плот качнулся, отплыл по инерции чуть от берега, потом вернулся на место, видимо, что-то его держало там снизу, может, якорь, а может, какая-то его подводная часть в водорослях запуталась. Дмитрий Семеныч заслужил аплодисменты проходивших мимо парочек.
Конечно, детей такая картина не могла оставить равнодушными. Пап, что они там делают? — спросила девочка лет десяти в шарфике и лиловых сапожках. — Дяди развлекаются. Твой ход, город на и краткое. — Что еще за и краткое? — Й. — Это скучно. А ты б мог запрыгнуть на плотик? — Конечно. — Ну запрыгни, пап! — Не валяй дурака, Коль. С тебя станется, — вмешалась мамаша. — Точно, станется, — сказал Коля и присел как кошка перед прыжком. — Не вздумай! Но папа изловчился, распрямился и запрыгнул на плот, прямо без разбега. — Придурок, — сказала мама, впрочем, беззлобно.
Естественно, девочке тоже захотелось, тем более что ее очень интересовало содержимое домика. На прямой вопрос она получила уклончивый ответ. — Как ты будешь обратно-то прыгать, ты подумал? — интересовалась между тем мамаша. — Подумал. — И чем ты думал? Папа, однако, показал глазами на какой-то предмет за спиной мамаши. Зрители прибывали, собирались на бесплатное предзакатное зрелище. Мама повернулась. За ней действительно лежало небольшое деревянное сооружение, что-то вроде наспех сколоченных мостков. — И как я потащу туда эту хренотень? Ни слова не говоря, какой-то то ли охранник в камуфляже, то ли просто одетый в камуфляж молодой человек с бритым черепом шагнул в воду, подхватил мостки и положил их одним концом на берег и на плот другим, получился мостик. Мама девочки уж собралась рассыпаться благодарностями, да только охранник сам вскарабкался на мостик, и вот он уже на плотике. — Форт Байард, епт, — крякнул молодой человек.
Не успела мать оглянуться, как девочка взбежала по мостику на плот в объятия к папе.
— Немедленно назад! — заорала несчастная мать.
Прохожие заволновались. Одни говорили — плот-то не резиновый. Другие смеялись, какой-то пожилой мужчина взял мамашу под ручку, стал уговаривать ее успокоиться. Мать между тем явно находилась в нерешительности. Материнский инстинкт гнал на плот к дочке, в то же время ступить на шаткий мостик она боялась. Да и вообще ситуация ее не забавляла, и темнело к тому же. Край солнца уже спрятался за верхушками осин, окружавших пруд со стороны шоссе Энтузиастов.
