– Спасибо большое, Ваше Преосвященство, – сказал я, – но ведь сегодня «чистый четверг», наверно, в этот день пить как-то не очень полагается.
– Ничего страшного, – певучим говором успокоил меня Амфилофий, – в данной ситуации это не возбраняется, не возбраняется, – дважды протянул он.
Признаюсь откровенно – в тонкостях православных канонов я не очень разбираюсь. Пришлось поверить митрополиту на слово и отпить пару глотков за нашу дружбу. А она действительно имеет глубокие исторические корни. Вот некоторые к сему шутливые иллюстрации.
Еще в царские времена на вопрос, сколько в Черногории населения, ее жители отвечали: «Нас са рус има двесто милиона, а без руса пола камиона» – «Нас с русскими двести миллионов, а без русских половина грузовичка». Или другое: Черногория до сих пор формально находится в состоянии войны с Японией, которую она символически объявила ей в 1905 году в знак солидарности с Россией. А мир заключить так и не удосужилась. Может быть, это и миф, но я слышал эту историю от черногорцев неоднократно.
За визиты же к черногорским лидерам я зря беспокоился. В ходе некоторых из них мне также предлагали поднять бокал и за мой приезд в Подгорицу, и за наши дружеские отношения. В Белград вернулся поздно вечером не только с массой впечатлений, но и с картонной коробкой, в которую были уложены несколько бутылочек монастырского происхождения.
И все же виноградная водка – скорее продукт внутреннего потребления в самой Югославии. За ее пределами более известны сливовица и «вильямовка». Оба этих напитка экспортируются в различные, в том числе европейские, страны.
Из чего делается сливовица, видимо, понятно. Можно лишь уточнить, что, как и в случае с кальвадосом, это скорее условный «сливовый коньяк», а не водка. По крайней мере, ее некоторые сорта – например, выдержанная «препеченица». Само ее название происходит от сербского глагола «печи». Это у нас самогонку гонят, а у сербов – «пекут». Настоящая «препеченица» – напиток двойной дистилляции, который затем многие годы (от пяти, десяти и больше) стареет в бочках до того, как быть разлитым по бутылкам.
Югославская «вильямовка» заимствовала свое имя от соответствующего сорта груши – «Вильям». Я, прямо скажем, не великий ботаник. Знаю только, что впервые его вырастил английский садовник, которого звали Вильям. Может быть, и у наших специалистов этот сорт носит такое же название, но лично мне оно в русском языке не попадалось. Во Франции другое дело – там «poire William» это не только сам фрукт, но и эльзасская «о-де-ви» из него.
Берусь смело утверждать, что сербская «вода жизни» из груш нисколько не уступает своей родовитой французской родственнице. Это не только мое мнение: на протяжении ряда лет «вильямовка» из фирмы «Таково» получала золотые медали на специализированной выставке в Брюсселе. И это, мягко выражаясь, при весьма прохладном отношении членов международного жюри ко всему, что было связано с Югославией.
А вот и другой пример. Не так давно ушел из жизни (что поделать – в моих воспоминаниях эти скорбные слова звучат довольно часто) уже упоминавшийся крупный российский дипломат Н. Н. Афанасьевский. Мы с ним были знакомы еще с институтской скамьи, да и затем наши мидовские пути неоднократно пересекались. В молодые годы он был одним из лучших переводчиков с французского – переводил на высшем уровне. Потом дорос до должности посла, а в период моего пребывания в Югославии являлся заместителем министра иностранных дел, курирующим отношения России с этой страной. Соответственно, бывал в Белграде на регулярной основе и смог помимо прочего хорошо познакомиться с сербской кухней и напитками.
Еще в период до натовских бомбардировок Югославии Николай Николаевич получил новое назначение на пост нашего посла во Франции. Накануне отъезда он устраивал «отходную» в МИДе. А у меня как раз выпала оказия, отправить посылочку в Москву. Звоню ему, спрашиваю:
– Коля, чем могу пособить? Может немного виски подослать или вина? А он мне отвечает:
– Нет, пришли лучше «вильямовки». Хочу познакомить коллег с этим замечательным напитком.
Ну ладно, это еще было понятно. Но проходит где-то год, теперь уже после бомбардировок собираемся мы с женой в отпуск в Москву с остановкой на десяток дней во Франции. Связываюсь с Парижем и сообщаю об этом послу, а заодно интересуюсь, не надо ли чего прихватить из Белграда.
– Если не трудно, привези пару бутылочек «вильямовки», – говорит он.
Вот тут уж я искренне удивился:
– «Вильямовку» во Францию? Да ведь это то же самое, что самовар в Тулу! У вас там собственная знаменитая «poire William» производится.
– Знаменитая – то она, может и знаменитая, – ответствовал Николай Николаевич, – но на мой взгляд до «таковской» грушевки ей далеко. Вот здешний кальвадос действительно на порядок выше сербского. Знаю, что ты относишься к нему с уважением. Так что прибудете к нам, съездим в Нормандию и заглянем в тамошние подвальчики.
