Люси — последняя Певчая, только она может колдовать песней. После ее победы над злым лордом Скаргрейвом Англия изменилась, но не в лучшую сторону. Посевы гибнут, люди бунтуют, и Люси срочно вызывают ко двору короля. Его Внутренний совет убежден, что создание золота алхимией спасет Англию. Но украден важный элемент для алхимического процесса. Люси просят найти его с помощью магии… Пока она решает проблему, замок заперт. Двор тоже изменился. Опасный охотник на Певчих стал близким советником короля Генриха. Возлюбленный Люси, Нат, не понят коллегами. Их отношения опасны для них. Но хуже всего то, что с магией Люси что-то не так. Дворец — лабиринт с монстром в центре, и этому чудовищу может хватить сил, чтобы одолеть Люси.
Эми Батлер Гринфилд «Певчая: Алхимия» («Певчая» — 2)
Перевод: Kuromiya Ren
«Алхимик ты и золото творишь».
— Уильям Шекспир (1564–1616)
† † †
«Злодеям для того, чтобы свести концы с концами, не нужно делать ничего из того, что делают хорошие люди».
— Джон Стюарт Милль (1806–1873)
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПЕСНЬ ИЗ МОРЯ
Еще одну чаропесню. Одна песня, и я пойду домой.
Я подула на заледеневшие пальцы и посмотрела на холодное море. Я была тут часами, оттачивала магию, солнце давно уже скрылось за тучами. Мои сапоги промокли от брызг океана, щеки были влажными и покрытыми солью. Ветер пронзал меня до костей. Я уже мечтала пойти домой к Норри, на огне уже точно варился суп.
Что-то простое, чтобы закончить. Что-то, что не испортит ничего.
Впившись в деревянную трость, я склонила голову к океану и слушала водную музыку. Мне нужна простая чаропесня…
Но что это был за звук? Это отдаленное гудение?
Забыв о замерзших руках и ногах, я слушала в смятении. Никто не знал лучше меня, что океан мог петь тысячу песен, способных меня успокоить, утопить, способных призвать волны и бури. Я все же была Певчей. Но эту мелодию я не слышала раньше. И она не была похожа на известные мне мелодии. Это тревожило.
— Люси!
Ко мне спешила шерстяная гора: Норри в зимней одежде. Ветер трепал ее капюшон и плащ, серебряные волосы выбились и напоминали пух одуванчика вокруг ее морщинистого лица.
— Ты долго здесь была, — сказала она. — Ты простудишься от холода.
Я хотела ответить, но снова услышала тревожный гул среди других песен моря.
Норри подошла ко мне неровным шагом.
— Люси, ты меня слышишь?
— Да, — быстро сказала я. — Конечно, слышу, — но я слушала и гул. Если сосредоточиться, я могла разобрать хоть суть морских песен. Из всех стихий с водой мне было работать проще всего. Но эти ноты не открывали свой секрет.
— А вот и нет, — Норри вгляделась в мое лицо. — Что-то не так?
— Нет, — Норри была моей опекуншей, но я не любила тревожить ее, особенно, когда не знала, в чем проблема. Она не слышала песню, это могла делать только Певчая. — Тебе не нужно здесь быть, Норри. Не в такую погоду.
— Может, нет, но что мне делать, если ты не идешь домой? — спросила Норри.
Гул угасал. Я повернулась к морю, пытаясь уловить последние ноты. Норри не отставала.
— Ты здесь с рассвета, Люси. Тебе пора домой.
Гул пропал. Что он означал?
— Еще одна песня, Норри…
— Ты всегда так говоришь. А потом остаешься здесь часами в любую погоду…
— Но потому мы здесь, — напомнила я ей. — Чтобы я могла работать.
Девять месяцев назад я освободила Англию от ужасного проклятия, и в награду король Генрих Девятый предложил мне дар. Он, к моему ужасу, предлагал построить мне дворец. Но я попросила скрытного убежища у моря.
Король, к счастью, оставил идею с дворцом. Мы с Норри теперь жили в отдаленной части его владений в Норфолке, домик как раз подходил для двоих. Почти никто в королевстве не знал, где мы, и король убедился, чтобы нас не тревожили. Хотя его егеря охраняли границу владений, мы никогда их не видели. Каждый месяц нам поставляли еду и топливо, порой приходил посланник короля. Но на этом все.
— Работа — это одно. Но ты скоро будешь кожа да кости, — от ветра щеки Норри покраснели. — Тебе семнадцать, так что я старалась не мешать. Но становится все хуже, Люси. Мы пришли сюда, чтобы ты и отдохнула тоже. Ты забыла об этом.
— Я не могу отдыхать. Мне нужно изучать магию.
— Но ты уже много знаешь, — возразила Норри.
— Едва ли.
— Твоих знаний хватило, чтобы покончить со Скаргрейвом и теми ужасными тенегримами, — парировала Норри.
— И какой ценой? Не помнишь, как плохо было, когда мы пришли сюда? У меня ничего не было. Ни одной песни, — я прижала ладонь к сердцу, где под шерстяными шарфами скрывался кроваво-красный камень. Когда-то камень позволял мне работать с безопасными чаропеснями Проверенной магии, но в бою со Скаргрейвом и тенегримами он разбился. И теперь мне была доступна только опасная Дикая магия.
Опасная, и никто не мог научить меня. Дикая магия среди Певчих была почти утерянным искусством. Даже до того, как Скаргрейв постарался уничтожить их, редкие могли бы рассказать мне о ней. Теперь не было никого. Я была единственной Певчей.
У меня было лишь письмо матери, которое она написала перед смертью. Хотя там были мудрые советы, в письме не было подробностей, в которых я нуждалась. Большую часть времени я полагалась на свои инстинкты.
— Да, было плохо, — согласилась Норри. — Но посмотри, сколько ты успела узнать. Ты можешь призывать волны. Можешь песней вызывать воду из-под земли. Небеса, дитя, ты можешь даже сотворить дождь, когда пожелаешь.
— Только на пару минут, и только…
Норри не слушала меня.
— Этой магии больше, чем многие о нас могли бы мечтать.
— Этого мало.
Норри не была убеждена.