Леди Илейн подошл к нам, как порыв холодного ветра.
— Доктор Пенебригг, уверена, вам есть, чем заняться. И нам тоже. Люси не станет лучше без уроков.
— Конечно, конечно, — Пенебригг встал и обхватил мою руку. — Береги себя, милая. И старайся не беспокоиться из-за Ната.
Он мог с таким же успехом просить звезды не сиять.
Чтобы сдерживать страхи, я заставляла себя работать усерднее, чем раньше, всю неделю. Глаза крестной сияли, когда она смотрела, как я учусь.
— Песни разрушения среди самых сложных, — сказала она. — Особенно, эта. Но ты хорошо справляешься.
Когда Невидимый колледж попросил меня показать свои результаты, леди Илейн разозлилась.
Когда пришла делегация из Невидимого колледжа, я спала. Обычно я не спала днем, но я работала ночью до этого над песней разрушения, и мне хотелось отдохнуть. Я проснулась, услышав возмущения леди Илейн:
— Вы хотите, чтобы моя крестница выступила, как обычная чародейка?
— Сейчас, если можно, — я тут же узнала голос Ната. Он вернулся! Узел во мне ослаб, а потом затянулся, когда я попыталась спрятать даже от себя, как я рада его возвращению.
— Ни сейчас, ни потом, — заявила леди Илейн.
Я пришла в себя при звуке ее отказа. Но, когда я прошла в комнату, я удивилась, ведь пришел не только Нат. Рядом с ним у огня были Пенебригг, сэр Барнаби и Исаак Олдвилль.
Нат стоял, опустив голову, и не поприветствовав меня. Не зная, что делать, я посмотрела на леди Илейн.
— Я не против показать им…
— Нет, — леди Илейн была непреклонна. — Их просьба не обсуждается.
— Что? — потрясенно сказал Олдвилль, возвышаясь над нами. — Нет уж, мадам. Мы укрыли вас, кормили и оберегали месяцами, рискуя собой. Пора вам показать результат.
— Как вы смеете так со мной говорить? Моя крестница — не слуга, работающая по найму…
— Простите, миледи, — сказал Пенебригг леди Илейн. Он жестом попросил Олдвилля замолчать. — У нас беда, и нам сложно подбирать слова. Плохие новости.
Нат поднял голову, его лицо было изможденным.
— Вы не нашли рощу лунного шиповника? — догадалась я.
— Нашли, — сказал Нат. — Вот только Скаргрейв нас опередил.
Я прижала ладонь ко рту. Это была катастрофа.
Нат скривился. Только тогда я заметила то, что должна была увидеть сразу: его левая рука, наполовину скрытая плащом, была перемотана окровавленными бинтами.
— Ты ранен! — сказала я.
Он отдернул руку, чтобы спрятать.
— Выглядит хуже, чем есть.
— Что случилось?
— Вороновые охраняли лунный шиповник. Мы поздно заметили их.
— И потеряли двоих из лучших людей, — лицо сэра Барнаби не выражало эмоций, но его рука крепко сжимала трость.
— Их поймали? — спросила я.
— Схватили, — сказал сэр Барнаби. — И они застрелились.
— Застрелились? — испуганно повторила я, все еще глядя на повязку на руке Ната.
— Это лучше, чем оказаться у тенегримов, — сказал Пенебригг. — Иначе все пропало бы.
— Вы сказали, что защитите нас, — обвиняла уже всю делегацию леди Илейн. — Сказали…
— Мы старались, — вмешался сэр Барнаби, постучав тростью. — Но никто не идеален. Мы не можем тратить время, Скаргрейв получил рощу. Шпионы говорят, что он снова кормит тенегримов. В этот раз есть яйца.
Яйца? Ужас сдавил мое горло. Я неузнаваемым голосом спросила:
— И сколько их?
— Не меньше сотни, — сказал Олдвилль.
— И сколько осталось до их вылупления?
— Мы не уверены, — сказал сэр Барнаби, — ведь не знаем, когда точно яйца были отложены. Но обычно яйца воронов вылупляются спустя три недели.
— Уже скоро, — слабо сказала я.
— Еще есть время, — Пенебригг поправил очки, пытаясь все уладить. — Через пять или шесть недель птенцы покинут гнездо впервые, пройдут месяца, и они станут взрослыми. Мы думаем, что только тогда у них открываются все силы.
— Не скрывай правду, — сказал сухо Олдвилль. — Мы не знаем ничего о птенцах тенегримов. Может, они вылупятся с уже открытыми силами. Или у них окажется аппетит еще сильнее, чем у взрослых тенегримов. Это будет видно. Но каждый день теперь будет склонять весы в их пользу.
Он был жесток, но говорил честно.
— И я должна воспользоваться шансом сейчас.
Пенебригг посмотрел на меня поверх очков с тревогой.
— Только если ты готова.
— Потому мы и пришли, — сказал сэр Барнаби. — Чтобы понять, готовы ли вы. Если вы нам покажете…
— Конечно, — сказала я.
— Нет, — леди Илейн схватила меня за руку. Я ощущала, как ей не нравится отчитываться перед этими людьми, как она не хотела делиться подробностями с незнакомцами. И я немного ее понимала, ведь и мне было сложно делиться такими личными вещами.
Леди Илейн сказала поверх моей головы сэру Барнаби.
— Она переоценивает себя, бедняжка…
Мое сочувствие к ней пропало.
— Я покажу вам, что умею, — сказала я сэру Барнаби. Я стряхнула руку леди Илейн и запела.
— Нет, — леди Илейн бросилась ко мне. — Ты не должна…
Но песня скрытности уже работала. Я становилась прозрачной и таяла.
— Боже правый, — пробормотал Пенебригг.
Даже Олдвилль был под впечатлением.
— Слабое мерцание… нет, упустил.
Сэр Барнаби сел и взволнованно схватился за трость.
— Нат пытался нас подготовить. Но это невероятно.
— Хватит уже, — сказала крестная.
