Но было слишком поздно. Трог, не относившийся к терпеливым и послушным натурам, уже бросился вперед, одарив хозяина виноватым взглядом через плечо. Земля летела у него из-под ног, когда пес прыгнул на дерущихся петушков.
Потявкивая от восторга, он вцепился одному из них в пышный хвост. Перья так и полетели! Куры кинулись врассыпную, заполошно квохча, и Трог был вполне счастлив произведенным эффектом. Рунка не отставала от своего учителя, желая получить свою долю веселья, но ей трудно было угнаться за длинноногими птицами.
Мужчина с посохом, что играл с детьми, похоже, не разделял восторга пса.
– Разбойники! Хулиганы! Много вас развелось! Кругом одни разбойники! На этой неделе уже второй раз нападают на моих цыплят! Они совсем разволновались, теперь небось есть не будут!
Впечатленный такой сильной реакцией, Трог оставил петуха в покое и повернулся к незнакомцу. Волчонок, как всегда, повторил его жест.
Несмотря на блестящие светлые волосы незнакомца, Каспар не принял бы его за ваалаканца. Все уроженцы Ваалаки, которых он до сих пор встречал, были крепко сбитым широкоплечим народом, с жесткими волосами, торчавшими, как конская грива. А этот человек, несмотря на то что волосы его сверкали золотом, был средних лет и при этом казался хрупким и тонкокостным. В нем не было ничего от северных кочевников. И по-бельбидийски он говорил с благородной простотой.
Стоило Каспару подумать об этом, и он тут же понял, что дети также владеют языком. Хотя бельбидийский и был для всех народов Кабаллана языком торговли, ваалаканцы редко на нем говорили, потому что им мало приходилось торговать. Но здесь, на узкой полоске суши к югу от Драконьего Пала, жить было куда легче из-за мягкого климата, чем в остальных землях Ваалаки, славившихся суровыми зимами.
– Как вы посмели напасть на моих цыплят? – сурово вопросил светловолосый, выпуская из пальцев новые вспышки света.
Как и детвора, он подозрительно смотрел на Перрена, и Каспар зауважал незнакомца за то, что тот не проявил ни страха, ни даже особого удивления.
Трога так впечатлили вспышки огня, что он спрятался за спину Каспара и не без опаски выглядывал оттуда. А вот Рунка, напротив, с интересом обнюхивала землю там, где пурпурные лучи коснулись песка, и косилась в сторону странного человека.
Того, как ни странно, больше заинтересовала Рунка, чем Перрен.
– Это же волк! – воскликнул он пораженно. Каспар не ожидал услышать в его голосе скорее восторг, нежели страх. – Настоящий маленький волчонок!
Рунка подняла голову и понюхала руку незнакомца, когда тот присел, чтобы получше разглядеть волчонка. Каспар никогда еще не видел человека, столь мало боящегося волков. Юноша счел его неразумным, потому что Рунка могла и укусить чужака. Зубки у нее были крепкие и по-щенячьи острые, как иголки; она, конечно, не могла нанести такую серьезную рану, как взрослый волк, но до крови часто кусалась.
Светловолосый взглянул на Каспара снизу вверх и улыбнулся.
– Да уж, дела. Много лет я не встречал здесь странников, а тут за неделю сразу две компании. Все – чрезвычайно странный народ, страннее не придумаешь, и все покрыты лягушачьими чернилами.
Ребятня захохотала. Каспар показал им язык – и дети пришли в еще больший восторг, хотя взрослого это не впечатлило.
– И зачем же вы здесь шныряете?
– Вряд ли это называется «шнырять». Мы просто идем на восток, – раздраженно отозвался Каспар.
– Вы украли ценные лягушачьи чернила! – сурово изрек человек. – Повезло вам еще, что охотники ушли. Они бы вам так просто кражу чернил не простили.
– Я охотно заплачу вам, если они такие ценные, – вежливо извинился Каспар, хотя и подумал, что его собеседник спятил. – Мы с удовольствием вернули бы вам похищенное назад. Самим бы хотелось от него избавиться. Светловолосый засмеялся.
– Заплатите, говорите? У вас хорошие манеры, юноша. Те, другие, отказались платить, и теперь они воняют и будут вонять очень долго. Они повели себя не слишком-то учтиво. Не предлагали заплатить за ущерб и даже угрожали напустить на меня зубную боль и нарывы. Но меня это не затронуло, конечно же. Их проклятие умрет вместе с ними.
– А какие они были собой, эти другие? – торопливо спросил Каспар.
– Странная парочка, хотя, конечно, не страннее вас. – Взгляд незнакомца задержался на Перрене и Папоротнике. – Вели с собой хромого коня и девушку. Но пойдемте, избавимся от вони. Иначе она привлечет жабоедов, а все охотники сейчас как раз на болотах. Мы вовсе не хотим, чтобы нас застали врасплох.
Каспар, пожалуй, тоже этого очень не хотел! Он представления не имел, насколько опасны жабоеды, – но нисколько не хотел узнать это на личном опыте. Зато вот избавиться от вони Каспар желал очень сильно; он уже с трудом соображал, так его тошнило от собственного смрада.
Светловолосый старик повел их за собой к дому в самом центре деревни. Это было строение из светлого камня, слишком большое и высокое для такой захолустной деревушки. Человек в широкополой шляпе бодро шагал впереди, помахивая посохом, и нарочито громко бормотал странные слова, то и дело пуская из пальцев лучи синего пламени.
