Солдаты слушали с величайшим вниманием и бешено зааплодировали, едва песня кончилась. Певец вздохнул:
– Легко в исполнении, но мне что-то надоели кеолотианские баллады. В них мало благородства.
Беззаботно рассмеявшись, он завел колыбельную, негромкую и ласкающую слух. Май тут же начала задремывать. Она видела, что на солдат колыбельная действует точно так же: один за другим вояки роняли головы на стол, некоторые уже громко храпели.
Глаза Май слипались. Она прислонилась к плечу Амариллиса и ровно задышала. Тот откинул ей волосы со лба и поцеловал девушку в щеку. Май не могла противиться. Она вообще больше не могла ему сопротивляться. Амариллис дарил ей спокойствие, и Май была рада, что он пришел.
– Бедная моя Радостная Луна, – тихонько приговаривал он. – Бедная моя, милая моя. Я не могу применять к тебе свои чары.
Он легонько похлопал девушку по щеке, и та проснулась. Оглядевшись, она увидела, что все солдаты погружены в блаженный сон.
– Как ты добрался сюда?
– Прибежал! – хохотнул Амариллис.
– На таких коротких ножках? – поддразнила его Май.
– По твоим меркам я невысок, – легко согласился он. – Зато я сильный и быстрый хотя и не столь быстроногий, как единорог. Любое другое создание в мире я бы обогнал, но не единорога.
Он взял со стола кусок черного хлеба и надкусил, но тут же сморщился от отвращения и взглянул на хлеб внимательнее. Тот был черствый и засаленный многими руками. Однако Амариллис поборол отвращение и взял другой кусок, оглядывая стол в поисках еще чего-нибудь съедобного.
– Гадость, конечно. Но нам надо поесть.
Май последовала его примеру и принялась за кусочек мяса, на ее вкус, совершенно недожаренный. Тут только она с удивлением заметила, что Амариллис тоже помечен на руке красным кружком.
– Ты что, нанялся сюда на работу? Кем? Певцом?
– Певцом! – презрительно фыркнул тот. – Им нужны певцы не больше, чем сказители.
– Но меня же наняли на работу сказительницей!
– И где ты теперь? Сдается мне, тебя наняли как хорошенькую девушку для развлечения солдат. Нужны им наши сказки и песни! Нет, я нанялся сюда волшебником и алхимиком. Сказал, что могу отыскивать новые месторождения. Я ведь, в конце концов, маг с Горты. Объяснил, что моя помощница – прелестная, но совершенно сумасшедшая – меня обогнала и, возможно, находится где-то здесь. По описанию они сразу тебя узнали. Так что пока твоя миссия не завершилась, и мы не погребли
Амариллис засмеялся, развлекаясь этой мыслью, как будто богатство совершенно его не интересовало, но потом снова посерьезнел, оглядывая спящих.
– А всех ты усыпить не можешь? – с надеждой спросила Май. – Ну, все эти копи…
Он улыбнулся.
– Хотел бы я усыпить весь мир, чтобы остались только мы с тобой, вдвоем… Но песенные чары распространяются только на тех, кто находится в пределах досягаемости. Есть и такие сердца, на которых пение вообще не действует. Нет, моя Радостная Луна, нам придется положиться на хитрость и удачу, а не на песенные чары.
Красивое лицо его сияло от улыбки.
– Ты рада, что я пришел?
Это прозвучало не очень-то вопросительно.
Май смотрела на грязный каменный пол. Она так молилась, чтобы пришел Каспар, но пришел Амариллис, и – да, Май была ему рада. Она взглянула ему в глаза, отвечая на улыбку. Девушка не понимала истинной цели Амариллиса, не знала, кто он такой, – но он спас ее вот уже несколько раз. И вот теперь своими объятиями продолжал спасать от страшнейших мук одиночества, смягчая боль безответной любви к Каспару.
В последующие дни Амариллис не спускал с Май глаз. Он держался рядом каждую минуту их долгого путешествия к новым рабочим шахтам. Путь по большей части лежал под горами. Май узнала, что горы вблизи Кастагвардии уже давно исследованы и обработаны, и система шахт и туннелей протянулась далеко к северу в поисках новых минералов и рудных жил. Рабов заставляли вкапываться все глубже в глубины ледяных Каланзирских гор.
С помощью Амариллиса, который отлично говорил по-кеолотиански, Май учила незнакомый язык. Солдаты настаивали на том, чтобы все говорили на их языке, и перед лицом необходимости Май явила себя способной ученицей. Теперь она уже без труда составляла простейшие фразы и понимала много из того, что говорится вокруг, даже если не могла быстро подобрать слова для ответа.
Местами коридоры были перегорожены обвалами, и путникам приходилось вылезать на поверхность и какое-то время продолжать путь поверху. Яростный ветер бил в лицо, Май жмурила слезящиеся глаза. Девушка опиралась на руку Амариллиса, с трудом взбираясь по крутым уступам гор.
