– В море многое можно прочесть! Это в самом деле мальчик, и он здоров. С ним все будет в порядке. – Улыбка его вдруг потускнела, серые глаза затуманились. – С ним все будет хорошо… А вот с тобой…
– Со мной – вовсе не обязательно, – спокойно кивнула Рейна. – Я знаю.
– Ты же мне сказала, что здорова! – разъярился маг, злобно вцепляясь в румпель.
Лодка мотнулась на волнах. Каспар еще крепче вцепился в скамью под собой и постарался успокоить волчонка.
– Лучше бы мы шли по суше, – бормотал он себе под нос и умолял Элергиана быть внимательнее.
– Я выживу, – отважно настаивала Рейна. – Но только в том случае, если ты прислушаешься к совету юноши и будешь следить за лодкой.
Старик наконец выровнял ход судна и держался как можно ближе к берегу, следуя вдоль побережья.
Наполненные ветром и морской солью дни бежали быстро, мало чем отличаясь друг от друга. Каспар так и не научился доверять лодке. На закате море сияло алым золотом, это было захватывающе красиво. Когда солнце погружалось в океан, его отблески еще некоторое время плясали на волнах, окрашивая их цветами солнечных рубинов, играющих на темном бархате. По ночам в бездонной чаше моря отражались звезды, вся поверхность воды блистала. Лунный свет мешался с соленой водой, переплавляя ее в серебро. Бледные лучи погружали свои сверкающие пальцы в глубину, лаская воду.
Не в первый раз Каспар заметил, как падает лунный свет на волчонка, заставляя белую шкурку Рунки сверкать и окружая ее белым ореолом. Это напомнило юноше, как лунный свет все время отыскивал Брид, одевая ее облаком магии. Он взглянул на Лану и вздрогнул. Надежда на то, что она и есть новая Дева, потерпела крах. Как же Каспар раньше не заметил? Должно быть, был слишком занят другими делами. Лунный свет избегал девочки, и она никогда не проявляла к луне особого интереса.
Как он посмел быть столь самонадеянным? После неудачи с Нимуэ Каспар так хотел самолично отыскать новую Деву, что обманул себя, заранее назначив на это место Лану. Теперь он уже не был в этом уверен.
– Лана, опусти руку в воду, – попросил он, делая знак Перрену.
Горовик с готовностью сунул в море свою грубую ладонь.
– Чувствую страх. Страх перед волком с человеческим лицом, частые ночные кошмары. Глубокую скорбь, тоску по брату… Желание вернуться домой, – грустно перечислял Перрен.
Неудивительно, что девочка тиха, как мышка, печально подумал Каспар. Кто мог знать, что ей так тяжело?
– У нее есть какие-то особые силы? – тихонько спросил он горовика.
– Не больше, чем у тебя, – отозвался тот. Каспар мрачно смотрел в лунный лик.
– Прости, Морригвэн. Я тебя подвел.
Он вспомнил, как надеялся обрадовать Керидвэн и Брид, вернувшись домой с новой Девой, – и ему стало еще больнее.
Лодка все плыла и плыла вперед, и за несколько дней настроение у всех окончательно испортилось. Попытки Каспара установить между спутниками подобие теплого братства только раздражали их. Единственный, кто с ним не спорил, – это маленькая Лана. Она тихо сидела на дне лодки и возилась с общительным Трогом и более осторожной Рункой. Каспар больше не возлагал на девочку надежд, но чувствовал за нее ответственность, как за бедную сиротку. Он очень хотел поскорее отвезти ее в безопасное место.
День за днем юноша не отрывал глаз от побережья, но ни Урсула, ни Огнебой не показывались. Каспар ужасно волновался. Время шло, и ему начинало казаться, что они никогда не доберутся до Кастагвардии. Лодка еле ползла через густой прибрежный тростник. Юноша ничего не мог с этим поделать. Ему оставалось только спать и волноваться. Когда он слишком тосковал, то отвлекал себя мыслями о Май. Каспар представлял, как они лежат с ней на поле колокольчиков, сжимая друг друга в объятиях… С этой картиной в голове он и заснул, а пробудился с полузабытым ощущением покоя и счастья, которое исчезло очень скоро – едва юноша вспомнил, что Май пропала.
Интересно, думал Каспар, а не решил ли народ Торра-Альты, что он сбежал от ответственности? Юношу всегда учили, что на первом месте – благополучие народа баронства, и это было у него в крови. Это его люди, а теперь они могли подумать, что он бросил их! «Почему, о Великая Матерь, – мысленно вопросил Каспар, – почему же Ты возложила эту тяжесть на меня? Любая из высоких жриц подошла бы больше. Да кто угодно – мой отец или Халь…»
– Почему я? – вырвалось у него из уст.
Перрен внимательно взглянул на него.
– Опусти руку в воду.
Каспар уже не раз проделывал это по просьбе горовика и сейчас нехотя подчинился.
– У тебя честное сердце, Спар, и мало гордыни, – сообщил Перрен, плеща ладонью за бортом. – От рождения тебе было дано больше, чем ты хотел. Поэтому ты не можешь повернуть силы Яйца на исполнение своих желаний. Из всех историй, которые ты рассказывал, я понял, что Халь хотел бы власти и признания, Бранвульф – военной силы, а любая из высоких жриц – торжества веры в Великую Матерь. Так что был избран ты, а не они.
– Но у меня тоже есть желания, – возразил Каспар. – Я всегда хотел быть побольше и посильнее, и более решительным…
Перрен засмеялся.
