— Йиска! Йиска!
Индеец открывает глаза, но видит лишь черную тьму. Истерзанный рассудок не понимает, что происходит, паника охватывает все его существо. Йиска опять кричит — и лишь затем понимает, что голос принадлежит Малки.
Слышится сухой треск, и ослепительно белая молния прорезает черные небеса. Раздается оглушающий удар грома. Мало-помалу Йиска возвращается к реальности. Ночь принесла грозу, на землю обрушиваются потоки ливня. Платка Йиски упала на него, не выдержав веса воды. Он пытается выпутаться из мокрой ткани, еще не вполне отойдя от тошнотворного ужаса сна. У Йиски трясутся руки, волосы облепили лицо, мешая смотреть. Он издает длинное невнятное ругательство, яростно выдираясь из слоев влажной тряпки, и только запутывается еще больше.
— Успокойся, парень. — Малки помогает Йиске выбраться. Горцу приходится кричать, потому что теперь молнии и гром следуют почти беспрерывно. — Давай!
Распутав Йиску, Малки подталкивает его к ближайшему скальному навесу. Индеец садится на камень и смотрит на грозу, пытаясь унять дрожь в руках и коленях. Никогда прежде он не видел подобной грозы — хотя наблюдал неисчислимое их множество в пустыне Аризоны. Гроза кажется Йиске странной, неестественной. Есть нечто неправильное в дождевых струях, ударах грома и порывах ветра. Возможно, это какое-то предостережение или предзнаменование? Молнии вспыхивают одна за другой — исполинские, ветвистые разряды, танцующие и шипящие между землей и небом. Там, где они ударяют в вереск, вспыхивают фонтаны искр. Дождь падает сплошной стеной. Слышно, как водяные струи стекают по скале.
— Где Талискер? — спрашивает он.
Малки бросает на него унылый взгляд и указывает вверх. Йиска покидает спасительный навес, чтобы взглянуть.
Талискер сидел на верхушке черной скалы, не страшась молний. Его одежда промокла насквозь, облепив тело, но Дункан ничего не замечал. На его лице застыло отрешенное выражение, взгляд был устремлен в никуда. В руке Талискер сжимал обнаженный меч, и блестящая сталь ежесекундно отражала белые вспышки.
— Талискер! — крикнул Йиска, и его голос утонул в какофонии звуков. Малки потянул индейца за рукав, и оба нырнули обратно в укрытие.
— Какого черта он там делает? — спросил Йиска. — Спасибо, — добавил он, когда горец протянул ему сухое одеяло.
— Не знаю. — Малки чихнул. — Полагаю, он расскажет нам… если захочет.
— Ты видел Пса?
— Нет. Должно быть, где-то прячется. И немудрено. — Малки возмущенно посмотрел на дождевые струи, словно считал грозу личным оскорблением.
— Эта буря только мне кажется необычной или тебе тоже? — спросил Йиска.
Малки кивнул.
— Понимаю, что ты имеешь в виду. Не было никаких признаков грозы, когда мы укладывались спать. Это вроде как…
— Предупреждение для нас, — закончил Йиска.
Непогода бушевала добрых три часа. К тому времени, когда все стихло, Малки и Йиска устроили лагерь на крошечном, но замечательно сухом клочке земли под каменным навесом. Они развели костер и грелись у огня, завернувшись в одеяла. Разговаривать было сложно — слишком уж громко бушевала гроза. От шума и странного, бодрящего запаха озона у каждого из них разболелась голова, а глаза слезились от постоянных ярких вспышек.
В какой-то момент Йиска, должно быть, задремал. Он думал о сичее Родни и о грозе… а в следующий миг кто-то потряс его за плечо. Разом проснувшись, индеец посмотрел вверх и увидел бледное предрассветное небо. Рядом стоял Талискер, мокрый с головы до ног; на его лице застыла отрешенная, какая-то лихорадочная улыбка.
— Доброе утро, Йиска.
