— Что здесь происходит? — спросил Талискер. Из его синих глаз исчезло прежнее выражение опустошенности. Он обвел присутствующих цепким, внимательным взглядом.
— Дункан, нам нужна твоя помощь… — начал Малки. Талискер не обратил на него ни малейшего внимания, словно никакого горца не было вовсе. Эффи и Йиска переглянулись.
— Все в порядке, — сказала Эффи. — Мы его тоже видим.
— Кого?
— Меня, черт бы тебя подрал! — рявкнул Малки. — Эти таблетки совсем твои мозги разжижили?
Он сел на край кровати Талискера и уставился на него, всем своим видом изображая: «Ну что, собираешься отрицать очевидное?» Талискер тяжко вздохнул.
— Ладно-ладно, Малк. Может, оно и к лучшему…
— Ну как же! Ты слишком занят своими болячками, чтобы обращать внимание на друзей, — сварливо отозвался призрак. — Так что, оставить тебя в покое? Или, может, все-таки уделишь нам пять минут?
— Извини, Малк. Прости. Это из-за лекарств. Я тебя слушаю.
— Ладно. В общем… Короче говоря, в Сутре случилась беда и…
Раздался странный скрипучий звук: Талискер сделал попытку рассмеяться.
— Сутра! Дай-ка угадаю. Я должен отправиться туда и всех спасти? Им опять понадобился Странник по Мирам, Последний в Роду и все такое прочее?
Эффи и Йиска не понимали, о чем идет речь, но Малки с готовностью кивнул:
— Точно, Дункан. Сутра опять нуждается в тебе. Смех резко оборвался.
— Малк, — проговорил Талискер. — Ты знаешь, сколько лет прошло в Сутре с тех пор, как я ее покинул?
— Нет.
— Я бы сказал — около ста восьмидесяти.
Малки удрученно замолчал, и Талискер обратил взгляд на Эффи.
— Я не знаю, каким образом вы двое впутались в эту историю, но, очевидно, вы сами не понимаете… — Его взгляд сделался мутным и слегка рассеянным. Очевидно, начали действовать лекарства. Талискер тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями. — Наверняка не понимаете. И неудивительно…
— Мы понимаем, — поспешно вставила Эффи.
— Нет. Как вы думаете, сколько мне лет?
— Вы учились в школе вместе с мамой и дядей Сандро. Стало быть, около сорока шести. Верно?
Талискер покачал головой.
— Неверно. Этому телу по меньшей мере сто десять лет.
— Сколько?! — выдохнул Йиска.
— Ладно, положим, время здесь и там идет по-разному, — уступил Малки. — Но это не меняет того факта, что Сутра — или кто-то в Сутре — пытается разыскать тебя, Дункан. Вот этот парень, Йиска, он приехал с другого конца света, потому что его дедушка видел сны о…
— Да? Если я так нужен в Сутре, то почему
— Да потому, что я не сумел тебя «увидеть». Нигде не мог отыскать след твоего разума. Сдается мне, ты потерял его в гораздо большей степени, чем тебе кажется!
— Ты шутишь…
— Нет, — тихо проговорил горец. — Это правда.
— По-моему, вы все здесь сошли с ума, — пробормотала Эффи. Внезапно она ощутила досаду и раздражение. Йиска же, казалось, вовсе не удивлялся происходящему. Эффи бросила взгляд на его спокойное лицо, пытаясь понять — почему индеец с такой готовностью поверил во всю эту белиберду. Что, если он журналист, разыскивающий сенсацию? Или эта история — просто неудачная шутка? — Я позвоню дяде Сандро и все ему расскажу. Пусть он сам с вами разбирается, ребята.
Эффи направилась к двери. Никто не пытался остановить ее, и оттого досада обуяла ее с новой силой. Она сделала свою часть работы, стало быть — может уходить… Дверь закрылась с тихим щелчком. Уже стоя в коридоре, Эффи услышала, что Талискер продолжил разговор — словно ее уход не имел никакого значения.
— Сутра наверняка сильно изменилась. Все, кого мы знали и любили, давно мертвы. У меня нет причины туда возвращаться.
— Нет есть, — сказал Йиска. — И я вам ее сейчас назову: вы умираете. Не так ли?
Вечером Фереби позволила себе вспомнить, что она женщина. Отец разрешил ей пропустить тренировку, и Фереби было немного стыдно, поскольку она приобретала новый навык — обращение с арбалетом. Но Фереби должна была подготовиться к главному празднику в своей жизни.
Она приняла горячую ванну и тщательно расчесала серебристые волосы. Коротко подстриженные, они торчали в разные стороны, отчего мать Фереби приходила в отчаяние. «Что за прическа! — вечно жаловалась она. — Не волосы, а щетка какая-то! Так неженственно!» Однако сегодня Фереби причесывала и прибирала волосы, пока они не заискрились на свету.
