Значит, отпуск тёмных линийВыходной углами то есть,Если бег обложки синейВ толщину, а не на скорость.Достают блокноты, скрипки,Надуваются певцы.Будто по уши в улитке,Под усами продавцы.Деревянные, как брюки,Левый-правый маракас.Из танцующей старухиВыпадал стеклянный глаз.
30.01.18
<p>«Осыпать кашей норовили…»</p>Осыпать кашей норовили.Недолго выпасть топору.Тарелки, стало быть, кривыеУ их высочеств на пиру.Хватал, летевшую комками,То бирюзу, то изумруд,И местность двигалась рывками,Её как будто не берутВ прогулки опыт остроумный,Больничный, зимний, плавный,плавный,Где каждый шаг, как штопорюный,Над длинной пробкой деревяннойКоварно расстояний битыхНа ямы, пятна и отрезки,В ходьбы проталкивал напитокМеня, уставшего мертвецкиОт нескончаемых дерзанийШагами сшить хотя бы часть,Вдоль разрушающихся зданий,Комкам протягивая пасть,Уже почти сплошную кашуГлотая злобно, выйдя вдругНа перекрёсток, предлагавшийВзамен себя надёжный круг,Который как бы спятил с улиц,Из них накручивал спираль,И будто вечности свернулись,Чтоб нас никто не сотворял.Всё искажалось и вертелось,Прогулки больше не велось,Бежало море, как младенецВдали, молочное насквозь.Нам аромат даруя тщетный,Лежал беспамятства товар,День добивал траву мачетойПереходил на тротуар.Асфальта комия летели,День сокрушал воздушный пласт,Летели сморщенные тени,И словно к этому контрастДва музыканта детских летБесстрашно двигались из круга,Играя в общий инструментМамаш распоротого брюха,Они сверкали, где по плануБыла совсем другая вещь:Виолончель, фортепианоИ перекрёсток. Но авжеж.Меня испачкав потрохами,Они гремели и сверкали.
30.01.17
<p>«На строгий максимум пролива…»</p>На строгий максимум проливаСмышлёных тел настроен кратер,И Маликон неторопливоПоломку встраивает в кадр,И, сквозь помехи, эта участь —Ещё неделю сводит скулы,Кода одна из пэтэушницСедло улыбки отстегнула.Нёс горизонт, как два жирафа,Пузатый низ на ободках,И чаще волны были справа,И крепость — в меньших облаках.
