вроде бы как похода,представив обвес — маршрутом,поддельные карты, коды —в веке ежеминутном,где дверь на все три звонка,но, жаль, не висит замкавелели — не оборачиваясь,но зеркальный предел удал,если бы мы все там значились,лучше бы, чтоб не тамкашей макушек с пятками,речей округлённых до всхлипываньякрошево под лопатками,что мы к нему испытывали?болезненные и обрывчатыебудь в мусорных баках картофелинык пюре, середин за вычетом,такое же что-то нежёваное.в крышки гния испариной,не обрачиваясь как велено,чеканил наш шаг в безвременнопоход на него оттаренныйшаг есть необходимостьштиблет пересесть в длину,на дух претендуя, один иззвонков был как раз к нему,как ноги туда крепились,лучше бы не поймуи дух, и длина, и сера —всё циркуляр размераежесекундных суток,и если ты промежуток,то лучше бы — нет, наверноэтого ты здесь тысячи,зеркальному вдруг пределуне остановиться жепри наполненьи мыслящемвдруг не подходит к телу,тысячи бьются в тысячи,хор их о настоящемпохож на от серы кашелькак в псевдоним всевидящим,взят ухом, и вбит в предметкрошева терапевтназваньями эластичными,и пыль как газон подстрижена,и кость на манер штиблет,если бы мы все там выжили,лучше бы, чтобы нет
26.03.19
<p>«Напарили чайной бумаги…»</p>Напарили чайной бумагиГнилому ночей кипятку.Твой город похож на помаркиРуин по теней ободку,Там будто сокрытая вазаКрепка заварным падежомИ то, чем нельзя оставаться,Как некий нажим под ножом,Он вот уплотнённый, к надрезуВ сознаньи стремится твоём,Без тени к ночам интереса.Все тени на вазе. Но днёмОтстроены заново крысы,Которым в придачу — дома,Падеж где успел заваритьсяИ в дательной позе туманОстатком ночных чаепитийНа вазы стремящийся дно,Безглавых лачуг обличительЗастрянет, как лифт, на шестом.И ты, обретавшийся пятым,Глядишь в эту грязную смесьМеж крыс, запасным акробатом,Помарка вращения весь.
