Мариночка присела в ужасе от реальной действительности, но от Льва не отставала, а объяснила себе его поведение излишней скромностью.
Впрочем, Лев жил, как жил, а вот Леня Дуботолков сходил с ума от ревности и в один прекрасный день решился на отчаянный для себя поступок.
Подошел к подъезду дома возлюбленной. Сутулясь, понурой походкой, будто на эшафот взобрался по ступеням лестницы. Долго стоял перед дверью, прислушиваясь к шуму льющейся воды и лепетанию телевизора в квартире. Наконец, поднял враз потяжелевшую руку и позвонил.
Сильное волнение охватило его, когда она открыла двери. Робко взглянул и остолбенел. Вместо Мариночки стояла перед ним толстая нагловатого вида тетка, в вызывающе коротеньком халатике, едва прикрывающем внушительные габариты, беззастенчиво выставляющем на показ рыхлые ляжки.
Тетка жевала яблоко, с хрустом, смачно откусывала кусок за куском и оглядывала пришедшего гостя так, как иные в магазинах одежды прицениваются к каждой пуговице на новом пальто.
– Мне бы Мариночку, – жалобно попросил Леня.
– Маринка! – загремела тетка на весь дом. – Выдь из комнаты, к тебе приперся какой-то!
– Кто? – издали послышался мелодичный голосочек Мариночки, от которого у Лени сжалось сердце.
– Не жених – точно, – продолжила греметь тетка, – уж больно неказистый, разве что привыкнешь.
И отступила со своим яблоком, давая проход Марине.
– Ты? – удивилась она однокласснику. – Чего тебе, Дуботолк?
Робея, заикаясь и запинаясь на каждом слове, Леня выговорил:
– Это я тебе поздравление на асфальте написал.
– Ты? – еще больше удивилась Марина. – Зачем?
И смотрела непонимающе.
Сам не зная как, на деревянных ногах, Ленька повернулся и пошел прочь, с трудом, но все же осознавая свою никчемушность.
Да, конечно, куда ему было до красавца Льва Дементьева, но все же тетрадку со стихами пришлось забросить в ящик постельного белья, потому как вторая любовь Леньки, Мариночка Лапшина добилась-таки внимания Льва и они вдвоем принялись гулять, демонстрируя всей школе свою влюбленность и привязанность друг к другу.
…Прошло время и Леня, засыпая и просыпаясь, прежде всего, вспоминал, что он уже не школьник, а свободный человек и, стало быть, ему не надо более торопливо вскакивать с постели одеваться, опасаясь опоздать к первому уроку.
Родители у Лени чрезвычайно демократичные люди оплатили переобучение сына и вскоре окончив курсы иностранного языка, он научился разговаривать, читать и писать на английском. Выправив соответствующие документы, Леня устроился на работу в США. Прожив в Америке три года, Леня сменил гражданство с русского на американское и поехал за родителями.
На душе у него было пусто и светло. Двухкомнатная квартира, которую он арендовал за небольшую плату у частника, в четырехэтажном кирпичном доме, была готова принять его папу и маму. Беспрестанно зарабатывая на подработках, Леня самостоятельно освоил некоторые компьютерные программы и устроился в крупную кампанию на хорошую должность с окладом в несколько тысяч долларов. Родители паковали чемоданы и прощались с родиной. И надо же было такому случиться, что первым человеком с кем пришлось попрощаться, в том числе и Лене, оказалась Лапшина. Мариночка, вторая его любовь, первая, Клава Сумеркина, по слухам вышла замуж за военнослужащего, родила двоих детей и жила где-то в военном городке, бог знает где.
Маринка, не замужняя, но и не одинокая, так школу и не закончила. Лев заделав ей ребенка, бежал, скрылся, где-то на просторах страны, благо, Россия большая. Маринка, под давлением матери, той самой нагловатой тетки, родила, но от ребенка отказалась.
И теперь похудевшая, похорошевшая с циничным взглядом полным материальной выгоды допрашивала Леню на предмет его свободного жития в Америке.
Леня нутром почуяв опасность, мысленно загородился от нее и на все вопросы отвечал так, что она, наконец, отшатнулась, с презрением в голосе, высказалась:
– Так ты клетки за львами убираешь? Служишь обыкновенным уборщиком? – и скривилась, не скрывая отвращения. – Зачем же тогда было в штаты уезжать, мог бы и здесь соответствующему твоему вкусу работенку отыскать!
И ушла, недоумевая. Так они и расстались, уже навсегда.
Отец Лени, слышавший весь разговор, хитро прищурился:
– Почему зоопарк?
– А первое, что в голову пришло, – отмахнулся Леня.
– Понимаю, – кивнул отец.
Более они к этой теме не возвращались, целиком посвятив себя задаче посерьезнее, новому местожительству.
Правда, тетрадку со стихами Леня все же сохранил и изредка перечитывая романтичные стишки усмехался своей почти детской наивности и вере в любовь. Спустя годы ему все же посчастливилось создать семью, но это уже другая история, а пока что закончим на этом…
