– Ты сегодня, не в духе, – заметил ему Дьякон, возникший в дверях с блюдом летнего салата, и засмеялся, – хотя и в новых ботинках!
Карлсон лишь поклонился в ответ, на ногах у него действительно сверкали лаком новые ботинки, но какое это имело значение?
Друзья вместе с молодежью уселись на обширном новом крыльце, еще пахнувшем сосновой смолой.
– Ну, рассказывай! – коротко бросил Карлсон.
– А чего рассказывать?! – вздохнул Дьякон и, подумав немного, сжевав парочку метелок укропа, приступил к своему повествованию.
– Деревня эта была запущена, разбитые колеи утопали в грязи. Трактор и газики ездили по траве рядом с дорогой.
– Ну? – без интереса спросил Карлсон, указывая на свежий асфальт дороги хорошо видный с высокого крыльца дома.
– Ну, я и замостил дорогу в одну ночь, – кратко и буднично, пояснил Дьякон.
И заметив понимающие улыбки на лицах Марка и Кристины, поспешно добавил:
– Телепортировал щебень и горячий асфальт из разных мест Земли, никто и не заметил пропажи!
– Ну да, – фыркнул скептически Карлсон, – а деревенские тоже ничего не заметили?
Дьякон на минутку замялся и, смутившись, опустил глаза:
– Они обалдели… Долго топтались на обочине и все трогали асфальт руками, он еще теплый был, потом напились с испугу.
– Это когда? – продолжал гневаться Карлсон.
– Когда дозвонились до сельской администрации, – упавшим голосом доложил Дьякон и добавил более решительно, – вот и делай после этого людям добро!
– Дальше! – сурово приказал Карлсон.
– Рядом с деревней стояла старинная церковь, – безжизненным тоном продолжил Дьякон, – и находились могилки предков. Кладбище походило на заросший лес. За ноги случайных посетителей хватали плети вьюна, протянувшие свои цепкие щупальца повсюду. Иные памятники просто утопали в зелени и цветах вьюна, совершенно уже не различимые и не заметные на фоне всеобщих зарослей.
– И? – вопросил Карлсон, будто самый строгий педагог, глядя в растерянные глаза Дьякона.
– Ну и, – опять замялся Дьякон, – я весь вьюн вместе с корнями переместил в джунгли Южной Америки, в самую дремучую часть. А потом взял белый песок и немного белых камушек с берегов морей Прибалтики.
– Совсем немного, – добавил Дьякон испуганно и, оглядев притихших, но внимательных слушателей, произнес, – а еще заменил ржавые, старые железные памятники на деревянные кресты!
– Где кресты взял? – задумчиво глядя вдаль на белый взгорбок кладбища, спросил Карлсон и сказал, как бы про себя, – еще смотрю, ты деревья заменил?
– Да они же старые были! – возмутился Дьякон. – Многие уже умерли и повалились на другие, малейший ветерок и все, готов бурелом! А я переместил молоденькие березки, рябины!
– Откуда? – продолжал допытываться Карлсон.
– Из леса, – отчитывался Дьякон, поведя рукою в сторону заповедного леса, – мне Леший разрешил… А кресты я взял из обанкротившегося похоронного бюро.
– Разве есть такое? – не поверил Карлсон. – По-моему, подобные конторы сейчас процветают.
– Процветают, – согласился поспешно Дьякон, – но я взял не здесь, а в Болгарии.
Все помолчали с минутку, и Карлсон продолжил вопрошать. Роберт, переглядываясь с молодежью, только беззвучно смеялся.
– Ну, а деревенские?
– Они проснулись утром, – угрюмо докладывал Дьякон, – и едва не рехнулись. Многие упали на колени.
– Долго пили?
– Долго, – кивнул Дьякон, – а еще рыдали, что на их деревню, наконец-то, снизошла божья благодать.
– Кстати, о божьем, – говорил неумолимый Карлсон, – что это?
Он ткнул пальцем в церковь.
Дьякон поник головой и едва слышно повел свое повествование:
– Это была маленькая церковь, но с колокольней, без крыши и без потолка, она была полуразрушена. Не сохранилось куполов, отсутствовал пол и в целости, сохранности оставался только алтарь. Местные жители упорно украшали его свежими цветами, а в щели стен запихивали свернутые трубочкой записки с просьбами к Богу. Это была своеобразная стена плача, как в Израиле. Тут можно было в любое время дня и ночи застать молящегося человека. И заблудившегося пьяницу искали прежде всего в алтаре церкви, где под остатком крыши, в относительном тепле, возле огоньков лампад, он и спал спокойненько. Сохранившийся, здесь, деревянный пол всегда был покрыт ковровыми дорожками ручной работы, половиками.
В алтарь, безо всякого страха, заходили женщины, хотя все знали, что не положено, но разрушение царящее в храме не оставляло прихожанкам выбора…
Дьякон умолк, с надеждой взглядывая на Роберта, ища его поддержки, но Роберт только отворачивался, плечи его тряслись от еле сдерживаемого хохота.
– Что-то не похожа она на полуразрушенную, – все также, без малейшего сочувствия к поступкам Дьякона, высказался Карлсон.
Дьякон вздохнул и махнул рукой, как бы говоря, погибать, так погибать и продолжил:
– Конечно, фрески уже выцвели, нечего было и думать об их восстановлении и я просто покрасил алтарь голубою краской. Краску позаимствовал на одном опечатанном за долги красильном предприятии Америки. Переместил красные кирпичи с такого же должника-завода в Мексике и выстроил стены.
– В одну ночь?
