— Не поняла, ты меня так пытаешься в свою спальню затащить? — Бен только закатил глаза, покачал головой и снова ушел на кухню.
— Не надейся! — громко крикнула я. — Я по средам не подаю!
— В таком случае мне надо порадоваться, что сегодня четверг? — Он возник на пороге, держа в руках бутылку вина и два бокала.
— А свечи не принес? Без свечей не празднично как-то.
— Может, тебе еще рождественское дерево притащить? — прищурился Бен. Потом решительно отодвинул стол от дивана и сел на ковер. — Садись, я же знаю, что так неудобно.
— Не понимаю, зачем при наличии такого прекрасного мягкого пола нужен этот мерзкий огромный диван, — проворчала я, соскользнув вниз и с размаху ударившись копчиком.
— Друзья уговорили, — пожал плечами Бен, разливая вино.
— Надо же, у тебя есть друзья? Что же ты встречаешь Рождество один?
— Могу то же самое спросить у тебя, — саркастично ответил Бен, поднимая бокал. — Так что с Рождеством, Уиллоу?
— С Рождеством, Стэпфолд, — выдохнула я, чувствуя, как ускользает веселое настроение. Кто его за язык тянул? Только расслабилась, и сразу носом в проблемы…
— Так что, может, расскажешь, что случилось? Где твой Мистер Совершенство?
Наверное, в моем взгляде было что-то, заставившее Бена проглотить следующий едкий вопрос. Он поспешно сделал глоток и потянулся за пультом. Тишина в доме начинала давить на уши.
— Не против? — Бен кивнул на телевизор.
Я равнодушно пожала плечами. Все происходящее уже казалось фантасмагорией, так что от просмотра глупой мелодрамы нелепее не станет. «Дневник Бриджит Джонс», впрочем, на мелодраму тянул с натяжкой и, несмотря на то что был выучен наизусть, в первые же минуты заставил улыбнуться. Наверное, со стороны мы выглядели странно: вытянув ноги по обе стороны стола, жуя индейку, попивая вино и смеясь над старым фильмом. Зато напряжение постепенно развеялось, и под конец мы оба хохотали, а в конце я шмыгнула носом, не удержавшись.
— Жаль, что это только сказка, — прошептала я в ответ на вопросительный взгляд. На миг захотелось представить, что завтра я проснусь в окружении подарков, двери дома распахнутся, и я обниму Тома, глядя поверх его плеча на хохочущую Летти, кивая друзьям, что будут стоять в дверях, счастливо улыбаясь… Картинка получилась такая яркая, что я не смогла сдержаться — слезы стремительно потекли из глаз.
— Может, все же расскажешь, что случилось? — тихо-тихо спросил Бен. Я всхлипнула, качая головой. Глупый фильм, зачем мы вообще начали его смотреть? Изнутри словно что-то душило, и я понимала, что мне это нужно. Нужно выговориться, рассказать человеку, которому совершенно наплевать на мою жизнь и мои поступки. Тому, кто не станет осуждать по одной простой причине — ему все равно.
Слова давались с трудом, обида, копившаяся все эти дни, не давала дышать, и поначалу я говорила сбивчиво, кратко, чувствуя себя самым одиноким и заброшенным человеком на свете. Бен слушал, не перебивая, и наконец меня прорвало. Я говорила и не могла остановиться, выливая всю боль, всю жалость на себя и злость на окружающий мир, говорила и говорила, обвиняя себя, вспоминая мелочи, которые казались незначительными, но из которых постепенно вырисовывалась картина наших отношений. Снова и снова повторяла, какой Том чуткий, замечательный, терпеливый, как я проходилась по его нервам необоснованной ревностью, как заводила скандалами на пустом месте, как жалко вела себя, боясь потерять…
— А… а потом он сказал мне… — я судорожно всхлипнула, заново переживая этот момент, — «я тебе не держу» и ушел… Понимаешь, развернулся и ушел! А я… я не стала его останавливать, потому что… Потому что это было правильно. Он поступил правильно. У-ушел.
Я замолчала, вздрагивая и судорожно икая. Вдруг стало легко, так легко, будто с плеч свалился огромный камень. Конечно, это временно, и вскоре и тоска, и обида на себя опять вернутся. Но сейчас мне стало удивительно спокойно. И еще я была очень благодарна Бену, что он ничего не говорил. Просто сидел и молчал, глядя прямо перед собой. Потом он вздохнул, поднялся и посмотрел на меня сверху вниз.
— У меня есть скотч. Будешь?
Я кивнула, улыбнувшись сквозь слезы: почему этот замечательный человек всегда казался врагом? И почему именно сейчас, когда никого рядом не осталось, он проявил столько чуткости и терпения?
Бен решительно поставил бутылку на стол, меняя бокалы на стаканы, и звякнул льдом в глубокой тарелке.
— Так, а ты почему один?
— Друзья звали, но я не захотел. — Бен разлил скотч и подцепил лед щипцами. — Почему-то хотелось провести это Рождество одному. Как видишь, не зря отказался.
— Да, — я усмехнулась, — если бы не ты, я бы сейчас лежала в кровати, рыдая над фотографиями.
