– Гал, оставь Карину в покое. Не хочет она с нами обсуждать свое, личное, ну и фиг с ней! Это, знаешь ли, дело хозяйское. Пойдем лучше подымим. – Она достала из сумочки пачку сигарет.
– Ну пошли, что ли, – со вздохом согласилась Галина, поднялась и, не глядя на Карину, вышла из купе.
– Вот свиристелки, – покачала головой Саша. – Мало того что рот не закрывают, так еще и голос свой не жалеют, смолят как чумовые. Ну Галку-то я еще понимаю, жалко ее, втюрилась на старости лет на полном серьезе. А Сонечка – та еще шалава, прости господи. Со всеми перепуталась и по второму кругу пошла. А в гостиницах она что творит, тебе и не снилось!
– Там по сколько человек в номерах? – спросила Карина, пользуясь тем, что речь зашла о проживании на гастролях. Ее давно беспокоил этот вопрос, от него зависело, смогут ли они с Олегом видеться наедине.
– По-разному, – Саша неопределенно пожала плечами, – когда по два, когда по три. Иногда, но редко, и по четверо бывает. Смотря какая гостиница. Если будут двухместные номера, поселимся вместе?
– Давай, – с готовностью согласилась Карина. Ей совершенно не улыбалось делить комнату с Галиной и Соней.
Саша глянула в темное окно и встала.
– Спать пора, а не хочется. – Она потянулась, разминая затекшие мышцы. – Давай пройдемся по вагонам, ноты занесем Михалычу. Заодно развеемся немножко.
– С удовольствием.
Карина и сама хотела под предлогом доставки нот наведаться в соседний вагон, где ехал Олег. За то время, что они не виделись, она успела ужасно соскучиться.
Девушки покинули купе, прошли по длинному коридору и, миновав тамбур, оказались в вагоне оркестрантов. Дирижерское купе было плотно закрыто.
Саша тихонько постучала в дверь – ответа не последовало. Она дернула за ручку, но купе оказалось запертым.
– Все ясно, – Саша многозначительно улыбнулась, – там наша Любовь Константиновна с визитом. – На последнее слово она сделала особое ударение.
Карина невольно поразилась, насколько вокруг все просто: Соня откровенно объявляет, что едет в Суздаль гулять от мужа, Галина спокойно афиширует свои отношения с Павлом, а теперь и самому начальству бес в ребро ударил.
– Что будем делать с нотами? – спросила она у Саши.
– Подождем, – невозмутимо ответила та, – только отойдем подальше, вон туда, например. – Она указала рукой в середину вагона.
Карине не терпелось увидеть Олега, но в целях безопасности она решила не заглядывать к нему в купе, а дождаться, пока тот выйдет в коридор сам.
– Подождем, – согласилась Карина.
Они прошли вглубь вагона и остановились у одного из окон.
– Никогда не была в Суздале, – Карина попыталась всмотреться в темноту за стеклом, – интересно, что за город.
– Хороший город, – тихо проговорила Саша, – я оттуда родом.
– Серьезно? – удивилась Карина. – У тебя ж там, наверное, родственники есть?
– Мама. И брат. Скорее всего, я у них и ночевать буду, а номер возьму так, на всякий случай.
У Карины радостно екнуло сердце. Значит, она сможет оставаться совершенно одна! Чего еще желать!
– Давно дома не была? – поинтересовалась она у Саши.
– Шесть лет.
– Ого! – Карина изумленно глянула на девушку. – Что ж так долго? Неужели не соскучилась по своим?
– Я бы и еще столько же не приезжала, если бы не гастроль. – Саша опустила голову. Карине показалось, что та пытается скрыть слезы.
– Что-то случилось? – мягко произнесла она, осторожно дотрагиваясь до Сашиного плеча. – Неприятные воспоминания?
– Очень. – Девушка кивнула, поднимая на Карину сухие глаза. Она поколебалась секунду и решительно произнесла: – Хочешь, расскажу? Никому не рассказывала, тебе первой. Давит что-то вот тут. – Она положила ладонь на грудь. – Знаешь, будто бы кирпич. Чем дальше от Москвы, тем сильнее. Если не заговорю, не вытерплю больше.
Карина молчала, не в силах оторваться от Сашиного лица, искаженного страданием и болью.
– Давно все это случилось. Ровно семь лет назад. Мне тогда как раз семнадцать стукнуло. Красивая была – себе на беду, коса длиннющая.
– У тебя и сейчас… – начала Карина.
– Не то, – Саша махнула рукой, – больше была. Я ее обстригла, эта уже после выросла. Ну ее, о другом речь. – Она постепенно перешла на шепот, быстрый, горячий, тот, каким обычно произносят самые сокровенные молитвы.
– Парень у меня был, Виталик. Росту высокого, плечистый, глаза карие, волосы надо лбом вот так, – Саша быстро показала рукой, – чубчиком, пшеничным. Одно слово, красавец-хлопец. Мы в школе на вечере познакомились, он на год старше был. Добрый, ласковый, никогда слова мне поперек не сказал. Ну и я… – Она прерывисто вздохнула, точно захлебнувшись ледяным ветром. – Любила его как безумная. Как было такого не любить? Понимаешь меня?
– Да, – тихо произнесла Карина.
Саша сглотнула и зашептала еще быстрее, почти скороговоркой:
