— Мы идиоты!
— Мы всю жизнь покупали его за золото, а надо было просто воткнуть в землю!
— Алкашня не подведёт нашего Грязного Пророка!
Толпа сошла с ума. Они начали плясать, размахивать кружками, восхваляя мои слова.
В этот момент я краем глаза заметил, что кто-то из них уже начал накидывать на меня мантию.
— Погодите-погодите…
— Пророк! — кто-то уже пытался вручить мне посох, сделанный из бутылки с пробкой.
— Я не Пророк! Я просто… мимо проходил!
— Не скромничай, о Грязный Алкаш!
Я медленно начал отступать.
— Ладно, ребятки… мне пора…
Но тут раздался чей-то голос:
— Королевская стража!!!
Все замерли.
— РАЗБЕЖАЛИСЬ!!!
Поднялся хаос.
Я не стал дожидаться, пока меня сделают мучеником Святой Алкашни.
Прыжком вбок, через бочки, вниз по лестнице… и вперёд, прочь из храма!
Тем временем, в таверне…
Одуванчик спокойно стоял в стойле.
Жевал.
Пердел.
Был абсолютно счастлив.
И вот так в этот день Железный Город получил крупнейшую алкогольную экономику, я — новых фанатиков, а Одуванчик…
Ну, он просто жил своей лучшей жизнью.
Но что-то мне подсказывало… эта история ещё не закончилась.
Я хотел свалить. Честное слово. После того, как я сбежал от королевской стражи, я был готов драпать из города со всех ног. Но оказалось, что убежать из собственной религии не так-то просто.
Я думал, что просто рассказал бородатым алкоголикам рецепт настойки. Но они, сволочи, превратили это в экономическую революцию.
Город изменился.
Алкашня поднимается из пепла
Самогон стал главным экспортным товаром Железного Города. Металлургия отошла на второй план. Да что там — на десятый. Теперь главными фабриками были винокурни.
Вместо горящих печей — самогонные аппараты. Вместо тяжёлого дыма и копоти — запах забродивших яблок и хмеля.
И если раньше в тавернах говорили о налогах, пытках и восстаниях, то теперь обсуждали правильные пропорции сахара в браге.
Город процветал.
Алкашня захватила умы народа.
Поначалу это было просто движение, но со временем оно обрело структуру, иерархию и даже свою армию.
-
Синие береты: ударная сила пьяного бунта
Они начинали как простые вышибалы в тавернах, а потом превратились в силу, с которой нельзя было не считаться.
Одетые в голубые тельняшки и синие береты, вооружённые шипастыми битами и бутылями самогона, они защищали порядок на улицах, доводили в стельку пьяных братьев домой и спаивали новых рекрутов.
Их боевой клич стал настоящей легендой.
Когда начиналась драка, они массой влетали в противников, ревя на всю улицу:
— ТЫ МЕНЯ УВАЖАЕШШШШ???!!!
Противник всегда терялся, потому что в этот момент не было правильного ответа. Если "да" — значит, ты выпиваешь с ними и уже не дерёшься. Если "нет" — значит, они тебя месят.
-
Пьяный батя — новый голос народа
Меня больше не называли Пророком.
Теперь я был Пьяный Батя.
Глава Церкви Алкашни.
— Пьяный Батя, какое пиво лучше — тёмное или светлое?
— Пьяный Батя, сколько нужно настаивать сливовицу?
— Пьяный Батя, можно ли разбавлять самогон водой?
И я отвечал.
Раздавал законы и советы, как Соломон, но с перегаром.
Я даже начал привыкать к своей роли.
-
Экономическая революция Железного Города
Новые торговые пути поставляли лёд в Султанабад.
Северные земли вновь открыли старые технологии — ветряные мельницы, водяные колёса и крепкие деревянные корабли.
Гномы научились выращивать овощи и разводить скот. Потому что закусывать надо чем-то нормальным.
Власть Церкви Алкашни начала конфликтовать с королём.
Даже самые верные сторонники короны начали переходить на сторону пьяного движения.
Они видели, что за алкашами будущее.
-
Последний бастион короля
Металлургия переехала за город.
Касты? Остались только в кухнях, где пекари ссорились с поварами.
Народ уже громко требовал, чтобы Пьяный Батя показал, кто тут хозяин.
И в этот момент…
Город, который выжил
Железный Город изменился.
Талия стояла на балконе дворца и смотрела вниз. Раньше воздух здесь пах копотью, кровью, потом и отчаянием. Теперь он пах хмелем, мёдом, карамельными пряниками и тем, что гномы гордо называли «духом свободы». Хотя, честно говоря, этот «дух» очень сильно напоминал самогонку из забродившей вишни.
Вместо тяжёлых молотов, бьющих по раскалённому железу, в переулках гремели бочонки с пивом, вместо шахтёров, падающих замертво в забое, по улицам бегали дети, а кузнецы… кузнецы теперь ковали кастрюли, кухонные ножи и самогонные аппараты с такими же сложными механизмами, как боевые катапульты.
Город жил. И это было хорошо.
Но были дни, когда даже это не приносило радости. Сегодня был один из таких.
Талия открыла дневник и начала писать.
А потом отложила перо и громко выругалась.
Вспоминать всё с самого начала было больно. Но она всё равно вспомнила.
Как я стала королевой (или как народ выбрал власть с бодуна)
Когда её отец сбежал, оставив город, дворец наполнился гулом. Толпа рванулась в зал, громя мебель, топча ковры и писая где попало. Талия вжалась в угол, готовясь к худшему.
Но тут раздался его голос.
— Эй, эй! Ну-ка успокойтесь, вы что, в последний раз вломились?!
Толпа замерла.