– Можно, наконец, прямо в салоне, посреди общего веселья, особенно, когда шампанское... Я же говорю вам: не надо ходить далеко, давайте ходить близко! О, о, посмотрите на это! Думаете, восемнадцать голых дам так-таки и позировали вокруг этого господина?
Господин на этой линейке стоял, очевидно, в салоне заведения до катастрофы. Из одежды иона нем имелись чрезвычайно пышные усы на довольной подрумяненой физиономии, сияющий цилиндр, белоснежный шелковый воротничок с галстуком, манжеты на голых руках – и более ничего. Восемнадцать дамочек – по девять с каждой стороны его упитанной фигуры – из нарядов только сережки и диадемы с перьями.
– Если посмотреть более внимательно, – фотограф опять подмигнул компаньонам, а девчонки захихикали, – то можно увидеть, что перед нами одна и та же мадемуазель в различных позах и различных головных уборах!
– Да ну, все это ерунда, мальчики, – Ширли махнула рукой. – Давайте лучше танцевать!
– Запросто! – сказал Дюк. – Только я не умею.
– Э-э-э... – промычал Джейк.
– Ерунда! – перебила Ширли, развернула искателя приключений за плечи и поставила перед собой. – Начнем с чего попроще. Козебродски, матчиш!
Говорят, дуракам, пьяным и влюбленным везет. По крайней мере два пункта из трех у веселой компании было. И, по всей видимости, только по этим причинам потолок, и так державшийся на честном слове, не рухнул им на головы: матчиш, немножко вальса (потому что матчиш – это почти, как вальс, только быстро и на пятке нужно специально переступать), кекуок, рэгтайм... рэгтайм, матчиш, кекуок... рэгтайм...
Ширли минутку подумала.
– Нет, так не надо. Искренне Ваша...
И закончила диктовать:
– Миссис К., Тридцать Шестая улица.
Старенькая, но работящая «Сан» стреляла, как из пистолета. Д.Э. закончил печатать. Он мрачно поднял глаза на молчащего компаньона. М.Р. как стоял, опираясь на ручку кресла и глядя в этот... документ, так ни на кого больше и не смотрел.
Они находились в руинах первого этажа, в комнате, где когдато вела дела мадам Клотильда. Искатели приключений (при некотором содействии Козебродски) раскопали в обломках тяжелое бюро и увесистое кожаное кресло. В котором сидел теперь Д.Э. Саммерс с обреченностью на физиономии, и тоскливо лупил по клавишам пишущей машинки.
– Ну? – поторопил он. – Все, что ли?
– Сейчас, – ответила с пола Ширли, продолжая копаться в ящиках. – Карточки нашла!
– Какие карточки?
По коленке шлепнули пачкой простых визиток, даже и не подумаешь. Адрес – и все.
– Значит, так, – Ширли выбралась из-под стола, отряхнула платье и заглянула ему через плечо. – Ага, хорошо.
Над головой тяжело вздохнул М.Р.
– Значит, так, – продолжила Ширли. – Ничего сложного. Смотришь, не садится ли кто в экипаж. Открываешь двери, вежливенько всучиваешь ему карточку. Но смотри, чтобы он понял! А то знаю я вас. Образованных.
Козебродски, расчистивший себе кресло и вертевший там ножкой, сделал сообразную рожу:
– Примерно так, молодые люди.
– Точно! – порадовалась Ширли. – Ну, что-нибудь о заведении красивенько вы там придумаете, на то и образованные.
Двое джентльменов вздохнули хором.
– Улицы, – продолжала девица, – рестораны, мюзик-холлы, в фойе театров еще хорошо, отели – годится все.
– Очень рекомендую также кулачные бои и бокс, – прищурился фотограф. – Это, правда, все вещи запрещенные, действовать нужно аккуратно, и очень возможно, что ничего не сохранилось, но если посчастливится узнать такое место, молодые люди, будет очень, очень хорошо!
М.Р. дрогнул ноздрями, собираясь высказаться, но посмотрел на поникшие плечи компаньона, и смолчал.
– Хорошее «не горячись!» – бубнил Д.Э. сквозь зубы.
Оба трусливо прижимались к обшарпанной стене заведения.
Вид – ни дать, ни взять, сутенеры-неудачники, дальше некуда. Двое джентльменов четыре дня, как обнаружили, что денег больше нет, где их взять – неизвестно, и, в общем, получалось, что...
– Хорошее, говорю, «не горячись»! Когда...
Дюк не дал ему закончить.
– Мисс, – позвал он, не вынимая рук из карманов. – Да-да, я вам. Мисс, вы не могли бы перейти на другую улицу? Эта – наша. То есть, я хотел сказать, не то, чтобы наша, просто...
Он запнулся, потому что «просто» было совсем непросто, но уличная уже отозвалась. Слова и выражения проистекали из ее накрашенного рта с легкостью, от которой у М.Р., державшегося в непринужденной позиции, окаменели локти.
– Послушай, а что мы делать-то с ними будем? – нервным шепотом спросил он компаньона. – Ты посмотри на нее!
Смотреть не хотелось совершенно: девка, теперь уже с преувеличенной наглостью, фланировала туда-сюда прямо перед носом.
Наверху поднялась рама.
– Быстро вон пошла!
