Пять дней полностью

Ну, сколько можно себя одергивать?

Я встала. Посмотрела, который час. Глянула на программу конференции, лежащую на кровати. Увидела, что семинар по теме «Обследование методом компьютерной томографии и неоперабельный рак легких третьей степени» начинается через десять минут. Это все-таки лучше, чем торчать здесь, терзаясь тяжелыми мыслями. Подумать только, идти на семинар, как многие из нас ходят в кино, заранее зная, что фильм не очень хороший! Эскапизм в чистом виде. И все же — что угодно, лишь бы не сидеть в этом номере.

Я схватила свой беджик на красной ленточке, повесила его на шею, быстро оглядела себя в зеркало, думая: время всегда идет вперед, и физические результаты этого неумолимого поступательного движения никогда не радуют. Потом направилась вниз, прокручивая в голове тот странный разговор, что состоялся у меня с мужчиной из Бата. Как же мне нравилась и сама эта шутливая беседа, и безобидный флирт, пока он не повел себя как упертый республиканец.

Нет, ты к нему несправедлива. Он образован (кто еще в наши дни читает Готорна?), однозначно эрудирован и, подобно тебе, нервничал, обмениваясь с тобой репликами, хоть это и доставляло ему удовольствие. И ты слишком остро отреагировала на его слова, которые сама просто неправильно поняла.

Я слишком остро отреагировала, потому что флиртовала с ним? Мое раздражение было вызвано недовольством самой собой, ведь я делала то, чего мне не следовало делать… чего я ни разу не делала за все годы замужества?

О, ради бога. Это был просто шутливый обмен мнениями. Мужик этот смущался, как и ты сама, — значит, ему тоже не слишком часто приходилось заигрывать с противоположным полом. Однако интеллект у него гораздо выше, чем у любого из страховых агентов, которых тебе доводилось видеть… правда, не так уж много ты встречала людей, страхующих от всяких ужасов.

И все равно зря я так вспылила.

Я вошла в лифт и стала спускаться в вестибюль. Вместе со мной ехали две женщины. Одна среднего роста — примерно метр шестьдесят три, на вид хрупкая, почти миниатюрная, с поразительно живыми глазами, в простом светло-коричневом брючном костюме, седая, с обыкновенной стрижкой. Ничем не примечательная, она принадлежала к тому типу женщин, мимо которых пройдешь на улице и не заметишь. Если не увидишь ее улыбку. Улыбку, выдававшую в ней одну из тех редких натур, которые с оптимизмом смотрят на мир. Я глянула на ее нагрудную визитку. «Эллен Уилкинсон//Региональная больница//Манси, Индиана». Рядом с ней стояла (спиной ко мне) высокая, худая женщина. Ей я тоже дала лет пятьдесят пять. Едва двери лифта закрылись за мной, я услышала, как Эллен Уилкинсон говорит своей рослой спутнице:

— …что тут скажешь? Целый день смотрю на ужасы в рентген-кабинете, а потом прихожу домой и вижу Дональда. Мы вместе уже тридцать восемь лет, а я смотрю на него и думаю: какая я счастливая. И он всегда мне так улыбается, даже если у него тоже был тяжелый день… Я знаю, он думает то же самое: как мы счастливы.

Мои глаза вдруг наполнились слезами, и я поспешила опустить голову. Отвернулась, не желая, чтобы женщины видели мою душевную боль. Боль, заставшую меня врасплох. Но Эллен Уилкинсон из Манси (штат Индиана) заметила, что я расстроена. Она положила руку мне на плечо и спросила:

— Что с вами, дорогая?

— Вам действительно повезло, — только и сумела ответить я.

Потом двери лифта отворились, и я вошла прямо в конференц-зал, где проходил семинар на тему «Внематочная беременность и ультразвуковое сканирование».