— А капитанша группы поддержки… та, что высмеяла вас… уверен, теперь она сожалеет об этом.
— Вряд ли. А знаете, что самое смешное в моей жизни? Моя дочь — капитанша болельщиц. Надеюсь, она не стерва. Но капитанша болельщиц во всех отношениях. И отчаянно стремится быть популярной… любой ценой.
— Значит, она одинока.
— А кто не одинок? — спросила я.
Едва эти слова сорвались с моих губ, я быстро попрощалась и села в машину, расстроенная тем, что только что призналась абсолютно чужому человеку в том, что не дает покоя мне целыми днями, месяцами, годами: что я ужасно одинока.
И что мне было делать после такого грандиозного признания? Я захлопнула дверцу машины и покатила в ночь.
В гостиницу я приехала уже после двух часов ночи. Когда последний раз я вела беседы до столь позднего часа?
Меня кольнула совесть. Особенно когда я увидела сообщение от мужа:
«Я был не в духе. Прости. Дэн».
Ну вот. Хоть какое-то извинение. Скупое. Краткое. Неэмоциональное. Лишенное любви.
И как мне реагировать на это бесстрастное выражение сожаления? Не раздумывая, я набрала ответ:
«Ничего страшного. С кем не бывает. Люблю. Лора».
Если неуважение хоть раз проявилось в отношениях между супругами, оно уже не исчезает. Дэн в последнее время был постоянно раздражен, но его недовольство обычно носило мирно оскорбительный характер. Его сегодняшняя вспышка была вызвана отчасти тем, что он находился в состоянии стресса. Частично была здесь и моя вина: я позвонила ему в неурочный час, разбудила его.
Почему сейчас я ищу оправдание его оскорбительному поведению? Не потому ли, что чувствую себя немного виноватой за то, что выпила пару бокалов вина с Ричардом… и мне это понравилось? И одновременно ругаю себя за откровенностью призналась ему в том, что я одинока, и использовала это как предлог, чтобы умчаться в ночь. Наверняка он теперь считает меня невротичкой. За исключением одной невинной реплики о том, что у нас с ним нечто вроде первого свидания, — реплики, на которую я отреагировала как дура, — Ричард ничем не давал мне понять, что он обхаживает меня. И ни словом не намекнул на то, что он несчастлив в браке или недоволен тем, как сложилась его жизнь…
Но то, как он говорил о словах, как заставил меня прочитать стихотворение Фроста, то, как этот мужчина, который поначалу показался мне седым, невзрачным недотепой, внезапно оживился, беседуя со мной о литературе… Он вознес меня…
И что плохого в том, чтобы общаться с человеком, который ценит родной язык, письменный и устный? И с какой стати я отношу себя и Ричарда к придуркам?
Конечно, я оставила его реплику без ответа (это было в прошлом году, незадолго до того, как у Бена случился нервный срыв, и у него уже проявлялись признаки психической неустойчивости). Конечно, тогда, увидев оторопь на моем лице, Дэн попытался обратить все в шутку, ха-ха. И я, конечно, промолчала. Но вот прошло столько времени, а его слова по-прежнему не дают мне покоя. Потому что они обидные. И потому что раньше Дэн никогда меня не обижал.
А сейчас…
На мой телефон пришло еще одно сообщение:
«Мам, привет. Сегодня произошло нечто феноменальное. После обеда на пороге моей мастерской внезапно появилась Элисон».
Этого только не хватало. Почему те, кто привык разбивать сердца и манипулировать людьми, всегда возвращаются, чтобы причинить еще больше горя? Я читала дальше:
«Она была само дружелюбие. Говорила мне, что я блестящий художник. На все лады расхваливала новую картину, над которой я работаю. Намекала, что соскучилась по мне. Я знаю, что ты скажешь: „Не приближайся к ней“. Но дело в том, что я хочу быть с ней. Даже понимая, что опять обожгусь. Но, возможно, я теперь более жаростойкий. Мне хотелось бы узнать твое мнение. Только, пожалуйста, без нотаций. Б ххх».
