Пять дней до осени полностью

Бжоды сновали по полю, оставляя после себя пласты вспаханной земли. Разбухая от зерна, они беспокойно вращали чашами антенн и тревожно попискивали. Тогда к ним устремлялись юркие липпи и отсасывали избыток собранной скелы…

Скела отличалась вкусовыми качествами от пшеницы, да и зерно было мельче, но в условиях, где все подчинено жесткому временному ритму, пшеница не укладывалась в сроки, отпущенные суровой северной природой. Скела была отдаленным гибридом пушицы и ржи и рассматривалась селекционерами как промежуточный генотип, с помощью которого удастся создать морозостойкий сорт пшеницы, пригодный для освоения тундры. Такой сорт был получен, но и он плохо развивался в условиях непрерывного светового дня. Выяснилось, что скела по содержанию протеина намного опережает пшеницу, и селекционеры, оставив попытки продвинуть привередливый злак на Крайний Север, довели урожайность скелы до промышленных кондиций. И скела щедро расплачивалась за проявленную о ней заботу. В считанные годы она завоевала тундру и создала кормовую базу не только для Крайнего Севера, но и умеренной полосы. Мало того, она способствовала постепенному нарастанию почвенного слоя, и урожаи ее росли с каждым сезоном. Был у нее недостаток: до полного созревания зерно плохо отделялось от чешуи, а через неделю после созревания оно само высыпалось из колосков и разлеталось на длинной пушистой ости, самопроизвольно расселяясь по тундре. В этом сказывалась наследственность пушицы. Эта же длинная пушистая ость забивала, как вата, все транспортерные линии комбайна, и для уборки пришлось конструировать специальные комплексы. Наиболее удачными из них оказались бжоды. Они не только убирали зерно, прессовали из пушистой ости плиты, оказавшиеся прекрасным утеплительным материалом, но и утилизировали солому, превращая ее без доступа кислорода в органическое удобрение, вспахивали поля, тут же удобряя их и засевали спелым отсортированным зерном. Чтобы укладываться в отведенный природой срок, пришлось содержать значительный парк этих машин и обслуживающих их липпи. Уборку проводили в течение пяти суток, по строгому графику. Синоптики на этот период давали обычно солнечную погоду, удерживая грозящие прорваться циклоны в энергетической узде. Северяне, привыкшие к этому, называли период уборки пять дней до осени. И вот это напряженное время наступило.

Вероника Калитина прибыла на элеваторный комплекс в Агапу за неделю до уборки и успела познакомиться с немногочисленным персоналом. Рассудительная Линда Томингас была родом из Прибалтики. Она провела Веронику по всем корпусам, показала диспетчерскую и поселила рядом со своей комнатой. Быстрая, горячая Катя Стоянова приехала с отцом из Болгарии. Скела пользовалась большим спросом у всех стран мирового содружества для откорма мясных пород скота, и поработать в тундре, вырастить этот удивительный злак, каждый считал делом привлекательным и даже романтичным. Поэтому персонал на элеваторных комплексах чаще всего бывал интернациональным, что, впрочем, не мешало четкости и слаженности в работе, так как туда попадали специалисты высшего класса…

Вероника взглянула на указатель седьмого силоса. Хотя липпи шли непрерывным потоком, ей казалось, что заполнение длится целую вечность. Сменяясь, Линда сообщила, что центральный распределитель элеватора барахлит, и ей пришлось переключать вручную подачу на последний в ее смене четвертый силос. Однако первая половина дежурства прошла в режиме, и можно было поужинать, но есть еще не хотелось, а теперь Вероника опасалась оставить пульт без присмотра. Наконец предупреждающе вспыхнула контрольная лампочка, означающая, что автоматика сработала и скела пошла в восьмой силос, и успокоенная девушка спустилась в буфет.