Однако Сережка непреклонно утверждал свое. Помог Коля, объявивший, что женский пол вообще не способен к анализу и обобщениям, к исследовательскому мышлению, и слушать девчонок нечего. И еще до восхода солнца отряд устремился по тропе направо. Шли весь остаток ночи и все утро. Привалы делали самые короткие. Миша и Петя, шагая впереди, держали ружья наизготовке. Надя бунтовала. Зина капризничала и уговаривала Колю вдвоем сделать капитальный привал. Коля мрачно отмалчивался, но брал ее под руку и силой вел дальше. Девушки взвинчивали друг друга и, нервно потешаясь, садились посреди тропы и кричали:
— Дальше мы не пойдем!
— Вам нравится играть в охотников за парашютистами, а нам нет!
— Стреляйте, стреляйте, мальчики, — разыгрывала Надя Мишу с Петей. — Вон, вон, за пнем кто-то сидит!
— Сережка, выпусти красную ракету, — требовала Зина. — Пусть за нами пришлют вертолет.
Но Сережка отрезвляюще отвечал, что красная ракета осталась одна и она может еще пригодиться.
Все больше и больше сказывалась усталость. Нервозность в отряде нарастала и нарастала. Сережка подобрал крошечный окурок сигареты и сказал, что все правильно: бровастый, дескать, не курил, значит, второй прошел именно здесь. И девчонки чуть не с визгом напустились на Сережку:
— Откуда ты знаешь?.. Может, и второй не курит?.. Воображуля!.. Подумаешь, Шерлок Холмс!.. Откуда у тебя сведения, что тот не курит?..
— Попрошу вести себя потише: мы не на экскурсии, — серьезно урезонил их Сережка.
Девушки приотстали, когда в распадке, возле стоячей лужи, парни увидели отпечатки туристских ботинок, отпечатки с глубоко вдавленными пятками.
— Точно! — горячим шепотом произнес Сережка. — Этот нес парашюты и скафандры туда, в болото...
— Две ноги... Не четыре... — только и смог произнести Миша, оглядываясь вокруг остановившимися глазами.
В возбуждении, в азарте, словно охотники, напавшие на след наисвирепейшего зверя, парни ринулись из распадка в горку. Но не успели пробежать и пятидесяти метров, как из-за поворота, им навстречу, показался рослый мужчина в туристском костюме, с рюкзаком за спиной. Они знали, кого ищут. Они долго готовились к встрече. Но никто из них не думал, что она произойдет так скоро и столь неожиданно.
— Сто-о-й!.. — заорали Петя с Мишей разом.
Не думая, кто перед ними, они сдуру, сперепугу дали по мужчине залп из охотничьих ружей. Но у того оказалась прекрасно выработанная реакция на внезапное нападение. Он мгновенно заскочил за дерево и выхватил пистолет. А Миша, стреляя, спотыкнулся и упал.
Петя, увидав валяющегося под ногами своего лучшего друга, окончательно растерялся и выпалил второй раз. Мужчина тоже выстрелил, целясь в него, и попал в Надю, которая стояла далеко позади, еще ничего не понимая, что происходит.
Она вскрикнула: «Сережа-а-а!» — и медленно опустилась на землю. Зина-беленькая упала тут же рядом в обморок.
А Сережка с Колей и Васей, прыгнув при первом оружейном выстреле с тропы в сторону, быстро пробирались меж деревьев вперед. Сережка, услышав вскрик Нади, оглянулся и увидел, как у нее подогнулись ноги, запрокинулась голова, как она схватилась за сердце. Не помня себя, Сережка кинулся к мужчине и выстрелил в него из ракетницы.
Красная сигнальная ракета ударила мужчину в плечо, сбив его с ног, горящим метеором взметнулась чуть вверх, пролетела немного и погасла. И Сережка успел вырвать пистолет у мужчины, который был не столько оглушен и обожжен ракетой, сколько растерян от непредвиденного оружия, свалившего его. Прямо лежа он поднял руки под наведенным на него пистолетом.
Сережка, еще раз оглянувшись на Надю, с остервенением занес ногу, чтобы со всех сил ударить мужчину каблуком в лицо. Тот даже простонал. Но Сережка не ударил.
— Встаньте! — приказал он. — У нас лежачего не бьют.
Коля и Вася в один миг, словно всю жизнь только этим и занимались, срезали с одежды мужчины все пуговицы, все до единой, перерезали шнуровку ботинок и даже резинку на трусах. Попробуй — побеги! Он медленно поднялся, обескураженно поддерживая спадающие штаны.
А в распадке, позади, очувствовалась Зина-беленькая и громко зарыдала, склонясь над подругой:
— На-а-а-аденька-а-а! Ой, На-а-а-денька-а-а!..
Надо ли рассказывать, как чувствовал себя я, когда исчез отряд Сережки? Я бесился от злости и злился в бешенстве, что ничего не могу сделать, что мне ничего не ясно, что мальчишки и девчонки даже не посчитали нужным известить меня о своих намерениях.
Я не докладывал руководству о завершении операции. Я догадывался, что Сережка увлек ребят искать шестого парашютиста. Но нельзя же — так!.. Куда? Как? На основе каких соображений? Каких данных?.. И что делать мне? Случилось ли что-нибудь с ребятами? Может быть, этот шестой и впрямь существует и давно перестрелял их всех.
В голову приходили зловещие воспоминания о разных давнишних случаях необъяснимой гибели людей в этих малохоженных краях.
