Решили отправиться в ту же ночь. Коттрелл с двумя лодками ждал Рэлй на берегу Темзы. Он появился в шляпе с широкой зеленой лентой, с нелепой фальшивой бородой, в руках у него был дорожный мешок и четыре пистолета.
Стакли с сыном, Харт и слуга Рэли ждали его у лодок. Рэли отдал два пистолета Стакли, и они отчалили. Вдруг Рэли увидел большую шлюпку, которая шла за ними. Рэли решил, что его предали, но Стакли стал возмущаться подозрительностью Рэли и заявил, что очень сожалеет, что принял участие в этом рискованном предприятии.
Когда беглецы достигли Гринвича, рядом с ними прошла какая-то лодка. Опять у Рэли возникло подозрение в предательстве. Наконец они достигли того места, где Рэли должен был пересесть на парусник Харта. И действительно, недалеко показались два или три парусника, но Харт сказал, что среди них нет его судна. Тут уж Рэли окончательно убедился в том, что он окружен предателями. Лодки подошли к берегу, где Стакли заявил Рэли, что от имени английского короля арестовывает его.
За свое предательство Стакли получил тысячу фунтов стерлингов. Многие его осуждали, и он даже пожаловался на это Якову. «Если бы я вешал всех, кто плохо о тебе говорит, то не хватило бы деревьев в моем королевстве», — ответил Яков. Позднее Стакли был обвинен в крупном мошенничестве и приговорен к смертной казни; Казнь, однако, была ему заменена тюремным заключением. В тюрьме он сошел с ума и умер в августе 1620 г.
Рэли был доставлен к Лондон и в третий раз заключен в Тауэр.
Все друзья и враги Рэли были теперь уверены, что ему уготована близкая смерть. Не сомневался в этом и Гондомар, тем более что у него было письмо из Гринвича от фаворита короля Джорджа Виллирса, датированное 26 июня, в котором тот писал, что «его величество будет так же суров в наказании (Рэли и его людей. — К.М.), как если бы они сделали то же самое с каким-либо городом Англии», то есть сожгли его, как был сожжен Сан-Томе. В письме говорилось, что золото и сокровища, захваченные Рэли, будут возвращены Испании.
Весной 1618 г. Гондомар должен был вернуться в Мадрид, но, когда узнал о прибытии Рэли, остался в Англии. Испанский посол покинул Лондон 15 июля, когда было уже совершенно очевидно, что король и Тайный совет выполнят свои обязательства перед Филиппом III. Переговоры о династическом браке шли к успешному завершению. Порукой тому была голова Рэли.
Шли дни, но никакого сообщения о дальнейшей судьбе Рэли не было. Лондон был полон самых противоречивых слухов: говорили, что Рэли будет казнен за свои старые преступления, что Рэли тотчас же казнят за новые злодеяния, что Рэли будут сначала держать в заключении, а казнят позднее, наконец, что Рэли будет прощен, учитывая ходатайство королевы, и поселится за границей.
Трижды Рэли был опрощен комитетом Тайного совета, состоявшим из лорда Фрэнсиса Бэкона, архиепископа Эбботта, графа Уорсестера, Эдварда Коука, Юлиуса Сезара и Роберта Ноунтона. Комитет нашел, что в деле Рэли много неясного. Например, есть основания считать, что сам король юридически так же виновен, как и Рэли, за то, что произошло в Гвиане. Рэли причинял ущерб испанской собственности и убивал испанских подданных на предположительно испанской территории. Но если местом преступления Рэли была испанская территория и король знал, что она принадлежит Испании, почему же тогда он послал туда вооруженную экспедицию? Если упомянутая территория не испанская, а английская, тогда, естественно, Рэли не совершил никаких преступлений. У комитета возникло много других вопросов. Думал ли вообще Рэли искать золотые копи? Члены комитета были уверены, что нет. Многие участники экспедиции считали, что Рэли провел их как дураков: завлек в плавание баснями о золотых копях, которых, как ему было хорошо известно, вообще не существовало. Получил ли Рэли перед уходом в плавание какие-то тайные инструкции короля? Еще из Плимута он написал письмо лорду Кэрью, в котором объяснил все случившееся за время экспедиции и выразил удивление тем, что король недоволен нападением на Сан-Томе. «Со времени моего прибытия в Ирландию, — писал Рэли, — я немало встревожен разговорами о том, что впал в немилость его величества за захват города в Гвиане, который был во владении испанцев». Эти слова, по мнению комитета, намекали на какую-то договоренность с королем.
Комитету требовалось время для рассмотрения этих и других вопросов. Было опрошено много людей, связанных с экспедицией в Гвиану и попыткой побега Рэли во Францию. Они вызывали Давида де Новьона и пытались допросить Ле Клерка, который, однако, отказался прийти, ссылаясь на свои дипломатические права. После этого ему было запрещено выходить из дома. Такое обращение с послом вызвало серьезное ухудшение отношений между Францией и Англией.