Книги Джеймса Стефенса — классика англоязычной фэнтэзи. Их автор вместе с Толкиеном и Льюисом стоял у истоков жанра фэнтэзи в первой половине нашего столетия.„Пять королевств Ирландии” — это первое русское издание замечательного английского автора. В своем увлекательном повествовании Дж. Стефенс погружает читателя в мир древней Ирландии, знакомит с жизнью легендарного героя Финна, полной приключений, битв и таинственных событий.Книга будет интересна всем читателям — поклонникам фэнтэзи.
Под общей редакцией
Перевод с английского:
Иллюстрации:
© А. Платов, состав., 1998.
© ООО «Издательство «Менеджер», 1998.
Спросите у любого российского поклонника фэнтэзи о родоначальниках этого жанра. Практически каждый назовет Толкиена, кое-кто вспомнит Льюиса, кому-то, быть может, придут в голову имена Томаса Мэлори, Кретьена де Труа, Васа и других создателей средневековых рыцарских романов. Но никто, за исключением редких ценителей, не назовет имя Джеймса Стефенса.
Это удивительно.
Странным образом случилось, что книги Стефенса, любимого Старым и Новым Светом, вот уже восемь десятилетий переиздающиеся на Западе, ни разу (!) не были переведены на русский язык. Между тем книги эти заслуженно считаются классикой фэнтэзи, а сам Стефенс — одним из „первооткрывателей” этого жанра. „Это один из очень немногих авторов, дарящих восхищение англичанам,” — так отзывалась о нем
Впрочем, прежде чем познакомить читателя с автором этой книги, следует сказать несколько слов и о серии, в которой книга выходит в свет.
Название этой новой серии книг — „Фэнтэзи магического реализма” — многим, вероятно, покажется странным. Да что там „вероятно” — наверняка! Фантастика (тем более волшебная) и реализм выглядят малосовместимыми, даже противоположными. И тем не менее название серии не только вполне осмысленно, но и имеет собственную историю.
В российской фантастике уже было несколько „реализмов”. Первым (не считая соцреализма, конечно) появился, пожалуй, реализм психологический. Стругацкие, Крапивин. Именно Стругацкие выдвинули мысль о том, что фантастика может быть чем-то большим, нежели простое фантазирование на технические или социальные темы, что фантастика может — и должна — стать
Владиславу Крапивину удалось совершить нечто подобное в отечественной фэнтэзи — а большинство его книг это, несомненно, именно фэнтэзи. По словам критиков, „переложить на язык образов бессознательное так же умело, описать неуловимые эмоции столь же красноречиво, как Владислав Петрович, до сих пор не удавалось никому”{1}.
Как жанр „фэнтэзи психологического реализма”, несмотря на очевидную свою привлекательность, большого распространения не получил. Это и понятно — слишком непросто работать в этой области, слишком многое требуется от автора. Некоторые вещи Логинова, некоторые вещи Лукьяненко… Кто еще? Да почти все, пожалуй.
Значительно полноводнее оказался следующий „реализм” — исторический или этнографический. Какие имена — Семёнова, Логинов, Дворецкая! Здесь же — Ольга Григорьева, Юлия Горишняя. Жанр явно обретает коммерческий успех, что приводит к увеличению числа авторов и книг и — соответственно — к падению их качества. Многие из тех, кто пытается ныне писать „фэнтэзи исторического реализма”, допускают грубейшие этнографические ошибки, что, правда, нисколько не принижает жанр как таковой: мастера-то всегда остаются мастерами. Как писал кто-то из критиков: если уж у Марии Семеновой сказано, что в стену дома был вбит деревянный гвоздь, значит в IX веке действительно использовали именно деревянные гвозди.
И психологический, и исторический реализм в фэнтэзи дали нам немало прекрасных книг. Но, думается, ныне мы подходим еще к одному „реализму” в этом жанре.
Вспомним, фэнтэзи, по определению, — это волшебная фантастика (по крайней мере, в одном из значений этого слова). Если в книге нет волшебства, это научная фантастика, историческая проза, все, что угодно, но не фэнтэзи. Конечно, писатель-фантаст — абсолютный владыка создаваемого им мира, и он вправе вводить в действие любые законы Природы, в том числе и любую магию. Однако…
…Однако как-то промозглым осенним вечером в тесной московской квартирке собрались редакторы и авторы альманаха „Мифы и магия индоевропейцев”. Дождь хлестал в темные окна, но из кружек у нас в руках плыл густой аромат горячего глинтвейна.
Разговор зашел о книгах, коснулся излюбленного жанра — фэнтэзи. Кто-то достал новый роман, только что купленный в подземном переходе на Октябрьской. Я наугад раскрыл книгу где-то в самом конце, прочитал: „…И облаченный в белоснежные одежды маг взмахнул волшебным жезлом, сверкнула яркая фиолетовая молния, и Владыка Тьмы, покрытый черным плащом с изображением черепа, рухнул к его ногам…”
Все дружно рассмеялись: очередная дешевая „ходилка” на избитую донельзя тему сражения со всемогущим Повелителем Тьмы, очередное подражание Толкиену.