Накануне его отставки, кажется в сентябре 1997 года, я был вызван в Москву для работы в экономической группе секретариата Совета безопасности РФ. Офис Совбеза располагался на территории Кремля, и я воспользовался случаем, чтобы встретиться с Сухановым, кабинет которого находился в основном административном корпусе.
Лев Евгеньевич был очень расстроен, он уже знал о подготовленных документах о его отставке и жаловался, что шеф его не принимает. Он говорил, что скандалить и упрекать Ельцина ни в чем не будет, но просто хотел бы пожать шефу руку и поблагодарить за счастливые годы совместной работы.
Я попытался добиться встречи с президентом, но он, возможно понимая, о чем пойдет речь, передал через помощников, что очень занят.
Когда через год Лев Суханов умер, Наина Иосифовна сгладила эту деликатную ситуацию, придя на похороны и поддерживая связи с его женой Светланой.
К моему великому сожалению, еще раньше, в 1992 году, расстался Борис Николаевич и с Павлом Вощановым, своим пресс-секретарем и нашим общим другом. Тоже странная история…
…Кажется, это было в июле 1991 года. Во время перерыва внеочередного V Съезда народных депутатов РСФСР, когда Ельцин в сопровождении нескольких человек направлялся в комнату для совещаний, я почувствовал, что кто-то аккуратно берет меня под локоток. Это был Геннадий Бурбулис.
– Виктор, притормози на минуту.
– Весь внимание!
– Согласись, что для координации деятельности команды Ельцина, парламента, правительства, администрации президента следует создать некий связующий орган.
Я сразу понял, куда он клонит, – Бурбулис, человек с определенными заслугами, оказался без всяких высоких должностей. Но с другой стороны, он был из нашего лагеря и сыграл определенную роль в избрании Ельцина президентом РСФСР (хотя это случилось бы и без него, на стороне Бориса Николаевича был огромный перевес).
Я искренне полагал, что Бурбулис будет полезен президенту и должен продолжать свое активное участие в демократическом движении в некоей более существенной роли. Да и координация действий различных сил в зарождающейся республике действительно была очень нужна. Если бы я знал тогда, чем в недалеком будущем закончится эта «координация».
– Согласен, – ответил я, – разумно.
– Тогда переговори, пожалуйста, при случае на эту тему с Борисом Николаевичем, а я готов принять в этой структуре самое активное участие…
По окончании третьего рабочего дня съезда представилась возможность среди прочего поговорить с Борисом Николаевичем без свидетелей. Из разговора с Ельциным и по его укоризненному взгляду я понял, что Бурбулис уже провел активную «артподготовку».
– Да, это идея Бурбулиса, но я с ним в данном случае согласен. Нужна координация, иначе всё рассыплется, расплывется, – опередил я вопрос Ельцина.
– Не волнуйтесь, – сказал Борис Николаевич, – назначу я вашего Бурбулиса…
Указом Ельцина от 19 июля 1991 года был создан Государственный Совет при Президенте РСФСР, а Бурбулис назначен его секретарем. Вскоре из секретаря Госсовета Геннадий Эдуардович превратился в государственного секретаря РСФСР. После этого Геннадий начал активную работу против Силаева и его окружения. Как говорил Ельцин, Бурбулис все уши ему прожужжал, что надо немедленно снимать Силаева.
Как только появилась новая высокая должность государственного секретаря РСФСР, Бурбулис оброс многочисленными помощниками и соответствующей обслугой. По численности «обслуга» нескольких подобных деятелей новой администрации Ельцина была сравнима с небольшим республиканским министерством.
– Ну, слава богу, – пошутил, узнав о назначении Бурбулиса, Иван Силаев, – теперь у нас всё как у людей: Госсовет, как в Китае, госсекретарь, как в США, и Бурбулис, как в России.
Ельцин, чтобы не обижать честолюбивого Бурбулиса, пошел ему навстречу и по умолчанию согласился с этим нелепым названием его должности, но потом это стало его раздражать, и он собственной рукой вычеркивал из проектов официальных документов такую должность, как госсекретарь.
С первого дня существования Госсовета при Президенте РСФСР в нем царила атмосфера интриг. Геннадия Бурбулиса называли «серым кардиналом», что ему, как мне казалось, даже льстило.
…Текст указа о создании Госсовета и сопутствующие документы под руководством Бурбулиса готовил председатель Комитета Верховного Совета РСФСР по законодательству Сергей Шахрай.
Шахрай постоянно требовал, чтобы все документы и даже мелкие бумажки проходили через его руки, чтобы он лично их визировал. После этого он гордо заявлял в средствах массовой информации о своем участии в создании того или иного документа. А гордиться иногда было совершенно нечем.
Помню, как уже после своего ухода из правительства я от него услышал:
– Вчера я завизировал указ президента «О либерализации внешнеэкономической деятельности», а это на 40 процентов обеспечит успех реформ.
