Возле лестницы я остановилась. Не смогла пройти мимо кабинета биологии. Сколько всего я пережила здесь! Помню, как сдавала первый в своей жизни экзамен. Вытащила первый билет – получила двенадцать. А потом… Да! Я помню, помню! В глазах защипало. Первый урок в десятом классе – в новом для меня классе с хорошо знакомой учительницей немецкого в роли классной руководительницы. Новый класс стал для меня не таким адом, как предыдущий. Но об этом чуть позже.
Сейчас же я словно вернулась на семь лет назад и стою у кабинета биологии, чтобы попасть на первый урок в новом классе. Спецкласс по биологии, в котором собрались дети со всей параллели – кто-то так и остался, кто-то пришел из другой школы, несколько человек из моего бывшего класса и только один Виталик из “элитного” А-класса, в который меня не взяли в первый мой день в этой школе. Мы с тревогой присматриваемся к нему. Зря. Он хороший. И смешной. Хочет быть хирургом. А мне он напоминает большую добрую собаку с пронзительным взглядом темных глаз.
Здесь же было и последнее самое яркое школьное воспоминание. Мне даже не надо открывать дверь, чтобы попасть внутрь – память ведет меня сквозь время и пространство в тот майский день последнего года. Это была даже предпоследняя неделя учебы. Мы почему-то сдавали экзамены просто посреди уроков. Два часа дня. Я задержалась на консультации по биологии, чтобы разнюхать вопросы, но услышала нечто другое. Биологичка – круглый Винни-Пух – очень просто спросила меня:
- А вы с Виталиком встречаетесь?
Я опешила. Я даже помню то странное ощущения недоумения и радостного смешка.
- Нет. А почему мы должны встречаться? – да. Именно так. Почему? Он ведь одноклассник, сидит сзади меня, с одноклассниками не встречаются, в них не влюбляются.
- Так он же влюблен в тебя, - всё так же просто и немного непонимающе ответила она. Действительно, всё просто. Но… Я этого не знала. Я удивлена и смеюсь.
Да, смеюсь. Я помню, стою на школьном крыльце с подругой и смеюсь: “Ты представляешь!..”
Прошло пять лет. Я больше не смеюсь.
Мне больно. Лучше уйти отсюда. Ступеньки на второй этаж – путь к тесному кабинету немецкого, а перед глазами всё та же картинка первого дня. Не плакать! Слишком рано раскисать, но глаза всё равно щиплет от слез и косметики.
Прохожу мимо кабинета математики – море воспоминаний. Как мы, здоровые лбы, стояли под дверью и зубрили геометрию и формулы по алгебре, потому что знали: получить двойку очень легко. На подоконнике даже самые ленивые и бездарные спешно переписывают примеры, даже самые тяжелые, потому что домашка должна быть! Даже если ты и не знаешь, что пишешь, переписывать надо.
А математика мне пригодилась – сдавала ее, чтобы поступить на редактора. Глупо, но лучше, чем немецкий – моя классная никогда его и не преподавала нам. Болтали только. Не люблю её. Никогда не любила её. За что? Ну хотя бы за то, что на выпускном, который наши классный дружно решили не устраивать, я шла в самом хвосте, а не впереди с Виталиком. Правда, тогда пришлось бы идти с ней, но всё же с Виталиком…
Тьфу! Опять я не о том. Глупая маленькая девочка! Вспомни, кто ты, откуда пришла и куда уйдешь. А ведь уйдешь же, как будто ничего и не было. И проживешь еще пять лет как один день.
Я беру себя в руки, но все же не могу решиться войти в кабинет. Какие-то голоса в коридоре – из-за угла со стороны лестницы появляются моя классная Елена Васильевна и её любимицы - сестры Чайковские, Илона и Ивета.
- Ксеня? Это ты? – удивилась немка.
Я не знаю, что сказать. Неужели, меня так сложно узнать? Зря удивляюсь. Волосы обрезала, покрасила, очки сменила на линзы, фигура чуть округлилась – ровно на столько, чтобы понять, что мне не пятнадцать, а двадцать один. Макияж, яркое платье, высокие каблуки – всё не так, как было раньше. Да и я не та, что была раньше. Пять лет жизни меняют всё и всех. Но не до конца.
- Это я. Рада Вас видеть.
- Не знала, что ты придешь. А ты давно тут стоишь? Почему ключ не взяла?
- Только подошла.
Я лгу. Я часто ей лгала. Я её не люблю. Почему я всё так же её не люблю? Глупости. Я давно уже всё забыла и простила, но факт остался. Голый факт без эмоций, яичная скорлупа без живого белка и желтка, мусор жизни.
Кабинет отрыли, я вошла и потеряла ощущение реальности.
Я прикрываю глаза и глубоко вдыхаю этот странный прохладный воздух с запахом хлорки и полуувядших, но все еще живых комнатных цветов. Рядом со мной букет роз, пахнущих как-то фальшиво, мёртво. А вот запах свежей краски был живым, реальным, будоражащим кровь. Я всё ещё жива, и сегодняшний день так же реален, как и эта свежевыкрашенная батарея, холодную шершавость которой приятно ощущать рукой. Всё реально: прошлое, настоящее и будущее – всё существует, если не здесь, то где-то рядом. Только протяни руку – и поймай, если хватит сил, конечно.
========== Всё не вовремя… ==========
Стали подтягиваться люди. Я сидела за партой, улыбалась им, слушала, говорила – и была неживой, искусственной, как манекен, которого в спешке можно перепутать с человеком.
