— Неужели тебе настолько плохо? — спрашивает она.
— О чём ты?
— Мы с тобой пьём вместе уже в пятый раз, и ты всегда брал коктейли. Впервые вижу, чтобы ты заказал чистый виски. Мне кажется, что-то не так.
— Возможно, я и впрямь немного расстроен проигрышем.
Лада заливается звонким смехом, от которого мне становится неуютно, ведь смеётся она надо мной.
— Скажи, тебя расстраивает проигрыш сам по себе, или то, что ты проиграл мне?
— То, что я проиграл тебе — это как раз единственное, что меня утешает. Но этот конкурс мог стать моим пропуском в Златоград. А в итоге мне не хватило жалких пяти тысяч единиц соцрейта. Понимаешь? Менке заработает их быстро и не напрягаясь, но не с моей помощью. Я — отработанный материал. Я не справился с единственным, для чего меня создали. В конце концов, Менке от всех нас избавится, но раствориться с чувством выполненного долга и уйти жалким неудачником — разные вещи.
Возвращается официант с нашим заказом. Я хмуро и молча смотрю, как он расставляет стаканы, желает нам приятного вечера и укатывает.
— Да уж, тебе и правда хреново, — говорит Лада. — Тогда виски не поможет, у меня есть кое-что получше.
Она лезет в карман и достаёт оттуда небольшой пластиковый футляр, в котором обычно хранят таблетки. В нём оказывается несколько одинаковых капсул. Лада достаёт две и протягивает мне.
— Держи. Это псилоцибин.
— Психоделик? Его же от депрессии принимают. Откуда он у тебя вообще?
— Была депрессия. Возьми, тебе тоже не помешает. Поможет лучше разобраться в себе.
Я беру капсулы, пожимаю плечами, закидываю их в рот и запиваю виски. Последний на вкус как йодированный торф с морского побережья. И пахнет как копчёное мясо — то, что нужно для хандрящего 艺术家(yìshùjiā)[12].
Мимо проходит один из гостей, его взгляд случайно падает на нас, а потому он останавливается, замирает на месте и некоторое время всматривается в моё лицо.
— Да ты же Псих Колоток! — восклицает он. — Чувак, я твой фанат!
В этот миг мне хочется исчезнуть и никогда не существовать. Только этого не хватало — парня, который знает меня, как Психа Колотка, а не М.С. Лермушкина. Конечно, я сама посредственность, а вот он приносит реальную пользу. Как же надоело.
— И что тебе, на сиськах расписаться? — спрашиваю я даже для себя неожиданно грубо.
— Ого, ты в жизни такой же, как на экранах! — радуется он. — А можешь мне вмазать, ну, как ты умеешь, чтоб аж потемнело в глазах? Буду всем рассказывать, что подрался с самим Психом Колотком.
О, дружище, это я с радостью.
Встаю, подхожу к нему, как следует размахиваюсь и от души бью его в челюсть отличным боксёрским хуком справа. Может, я и не фанат физического насилия, но удар-то у меня всё равно поставлен, и при случае я могу вмазать так, что мало не покажется. Парнишка пошатывается, отходит на шаг назад и падает без сознания. Я спокойно возвращаюсь за свой столик, сажусь, беру стаканчик с виски и делаю ещё глоток. Лада смотрит на меня расширенными от ужаса глазами.
— Ты его вырубил! — кричит она.
— Ничего, очухается, ещё «спасибо» скажет.
— Это совсем на тебя не похоже.
— Зачем быть похожим на меня, если по сравнению с Психом я никто?
Чувствую, как меня потихоньку начинает лихорадить, а к горлу подступает тошнота — похоже, псилоцибин начал действовать. Мешать его с алкоголем очень плохая идея, но мне уже всё равно. Тем более, что пятидесяти грамм виски маловато, чтобы оказать на меня значимый эффект.
— Не для меня, — осуждающе произносит Лада.
— Если бы остальные считали так же.
Картинка перед глазами потихоньку расплывается — очень интересно, мозг под действием псилоцибина с ошибками обрабатывает зрительную информацию, поступающую даже с искусственных глаз. Мой разум становится похож на оголённый нерв, он как флюгер, которому нужно лишь лёгкое дуновение в одну или другую сторону, чтобы поменять направление мысли. Мир кажется ещё более разноцветным, чем до этого, и я не понимаю — это действие наркотика, или же клубные огни всегда так переливались? Тело будто скручивает в тугой узел, но вместе с тем оно приобретает непривычную лёгкость.
Лицо Лады постоянно меняется, как в каком-то 万華鏡(mangekyō)[13]. Это смотрится жутко и неприятно, а потому я тут же отвожу взгляд и всматриваюсь в остатки виски в стакане. Залпом допиваю и морщусь от неожиданно усилившейся горечи алкоголя, который проезжает по горлу кислотной дорожкой.
— А сколько действует псилоцибин? — спрашиваю у Лады.
— Часа четыре, — отвечает она. — Иногда пять-шесть, но редко.